Некоторые государства, памятуя об украинском опыте, приходят к выводу, что в эпоху нового соперничества сверхдержав можно обезопасить себя ядерным оружием. Но авторы статьи уверены, что это заблуждение.
У всех войн есть неожиданные последствия. Российско-украинский конфликт чреват тем, что больше государств займутся разработкой или даже развертыванием ядерного оружия. По протоколам Будапештского меморандума от 1994 года, территориальную целостность и суверенитет Украины гарантировали США, Великобритания и Россия. Однако Россия дважды его нарушила: сначала при аннексии Крыма в 2014 году и последующем вторжении в Донбасс, а затем в ходе полномасштабных боевых действий уже в 2022 году.
Нетрудно понять, почему государства, опираясь на украинский опыт, заключают, что в эпоху нового соперничества сверхдержав и тлеющих региональных конфликтов полезно даже ограниченное ядерное сдерживание. Саддама Хусейна в Ираке и Муаммара Каддафи в Ливии свергли силой, однако небольшой, но постоянно растущий ядерный арсенал Северной Кореи умножает затраты и риски военного вмешательства с целью свержения династии Кимов. Внешняя политика Ирана и его ядерные амбиции отражают стремление страны к господству на Большом Ближнем Востоке, но для иранского руководства ядерный арсенал – еще и страховка от военного вмешательства ради свержения его правящей элиты или в ответ на поддержку терроризма.
В Индо-Тихоокеанском регионе ядерное оружие уже широко распространено. Им обладают Россия, Китай, Северная Корея, Индия и Пакистан, а это подразумевает больший риск, что кто-то из них переступит ядерный порог, если почувствует угрозу национальному выживанию в обычной войне. Непредсказуемости добавляет и то, что обычные вооруженные силы этих держав усложняются. Военно-стратегические возможности Китая выросли как на дрожжах: его наземные, ракетные, военно-морские и воздушные силы стремительно нарастили наступательные и оборонительные возможности и улучшили системы управления и контроля, связи, разведки, наблюдения и принятия решений в режиме реального времени. «Пузырь» Китая по ограничению и воспрещению доступа и маневра теперь простирается далеко за пределы спорных островов в Южно-Китайском море, а растущие возможности Пекина в космосе и кибероперациях уже создают неизбежные риски для военных стратегов командования США. Наряду с обычными вооружениями Китай наращивает и ядерный арсенал стратегических ракет наземного базирования, баллистических ракет, подводных лодок и бомбардировщиков дальнего действия. Некоторые эксперты прогнозируют, что Китай сможет развернуть 1 000 боеголовок или более на стратегических пусковых установках уже к 2030 году.
Растущая военная мощь Китая представляет потенциальную угрозу союзникам США в Индо-Тихоокеанском регионе – Японии, Южной Корее и Австралии. Японии и Южной Корее угрожает и ширящийся ядерный арсенал Северной Кореи. Та уже испытала ракеты большой дальности, способные достичь континентальной части США. Пока Южная Корея и Япония рассчитывают, что от принудительной ядерной дипломатии и упреждающих ударов их спасет американский ядерный зонтик. Но с началом российской операции на Украине в Сеуле засомневались, что Южная Корея сможет успешно противостоять Северной без собственного ядерного арсенала.
На Ближнем Востоке ядерный Иран подтолкнет Саудовскую Аравию, Турцию и Египет добиваться собственных средств ядерного сдерживания. Однако чем ближе Иран подбирается к ядерному порогу, тем вероятнее, что Израиль ответит мощной атакой с использованием обычных вооружений, чтобы уничтожить всю его ядерную инфраструктуру или бóльшую ее часть. США и другие участники переговоров с Ираном по поводу продления Совместного всеобъемлющего плана действий (ядерное соглашение от 2015 года с участием пятерки постоянных членов Совета безопасности ООН и Германии) должны помнить, насколько необходима прозрачность насчет иранских возможностей, поскольку тот вот-вот вступит в клуб ядерных держав.
Среди экспертов по ядерному оружию бытуют две точки зрения насчет полезности малых средств ядерного сдерживания. Одни считают, что даже ограниченный ядерный арсенал создает достаточный страх неприемлемого ущерба и удержит любого рационального или разумного противника от нападения. С этой точки зрения для защиты государства достаточно минимальных средств сдерживания, тогда как дополнительные вооружения лишь усугубляют ненужную гонку вооружений и попросту излишни. Другие полагают, что важно количество. Так, есть огромная разница между сдерживающей силой США и России и региональных держав вроде Израиля, Индии или Пакистана. С этой точки зрения, чем больше оружия, тем лучше, а чем меньше – тем хуже. Таким образом, по этой логике большее количество ядерных боеголовок – залог политического влияния и сдерживающей силы. Но это сильно зависит от контекста. Кого именно сдерживают, где и при каких условиях? Какие ценности поставлены на карту?
История знает массу примеров, как то или иное государство по идее должно было остановить неблагоприятное соотношение сил или другие «объективные» факторы. По Фукидиду, государства воюют из страха, ради чести или за интерес. От трудностей на пути к успеху лидеры могут отмахнуться, приведя предвзятые аргументы о слабости противников и собственной силе. Главы государств и верховные военачальники могут уверовать в собственную пропаганду. Рациональность относительна и страдает от предубеждений и идеологической слепоты.
Некоторые государства мало что выиграют оттого, что станут ядерными, даже если у них опасные соседи по региону, а сами они опасаются агрессии или принуждения. Порог для применения ядерного оружия довольно высок, и военное принуждение как правило происходит на нижних уровнях. Усовершенствованное обычное оружие – «умные» дроны, высокоточные ударные ракеты большой дальности и сетецентрическое управление боем – потенциального противника сдержит ничуть не хуже небольшого ядерного арсенала. Странам вроде Японии, Южной Кореи и Австралии создание и развертывание обычных вооружений нового поколения, наряду с региональным сотрудничеством и поддержкой США, в плане сдерживания принесет больше дивидендов, чем членство в ширящемся ядерном клубе. Обычное оружие сдерживает, потому что может выиграть войну приемлемой ценой, тогда как ядерное оружие сдерживает лишь в том случае, если угроза его применения реальна – как и перспектива взаимного уничтожения.
Принимая во внимание отрицательные последствия региональной гонки ядерных вооружений – в том числе огромные финансовые затраты, повышенный риск распространения или аварий, а также потенциальные санкции – весьма сомнительно, что хотя бы одному из государств Ближнего Востока или Индо-Тихоокеанского региона удастся повысить свою безопасность за счет ядерного оружия. И наоборот, если государств с малыми или средними ядерными арсеналами прибавится, это вызовет беспокойство по поводу их уязвимости перед первым ударом. Немногие из перспективных ядерных держав могут позволить себе целый подводный флот с баллистическими ракетами – на сегодняшний день среди оперативно развернутых пусковых платформ эта наиболее живучая. Таким образом, эти страны будут зависеть исключительно от уязвимых самолетов и ракет, которые к тому же требуют упреждающего удара. Если все больше государств будут крепить свои ядерные силы, страхи перед внезапным нападением будут множиться, а потребность в боеспособных средствах для контрудара приведет к тому, что еще больше ядерного оружия войдет в систему молниеносного применения.
Хотя конфликт на Украине может подтолкнуть некоторых к выводу, что ядерное оружие – это рецепт безопасности, скорее всего, верно обратное. Ядерное сдерживание в мире после холодной войны менее надежно, и вот почему: во-первых, исчезла стабильность, подкрепленная советско-американской стратегической двухполюсностью; во-вторых, в некоторых горячих зонах вроде Азии уже предостаточно ядерных государств, чьи лидеры не несут никакой демократической ответственности; и, в‑третьих, некоторые лидеры, будь то с ядерным оружием или без, готовы действовать «иррационально» в соответствии с собственным представлением о победе. В этих условиях ядерные гарантии могут превратиться из средств сдерживания в черные дыры.
Авторы: Стив Симбала (Steve Cimbala), Лоуренс Корб (Lawrence Korb)
Стив Симбала – почетный профессор политологии Пенсильванского государственного университета в Брендивайне
Лоуренс Корб – старший научный сотрудник Центра американского прогресса и бывший помощник министра обороны
Подробнее читайте в новом выпуске «The National Interest».
