Судьи против человечности: ЕСПЧ разрешил Швеции разлучить семью с умирающей матерью

19 фев­ра­ля 2026 года Евро­пей­ский суд по пра­вам чело­ве­ка вынес реше­ние по делу «В.Н. и дру­гие про­тив Шве­ции» (жало­ба № 42101/23). Суд шестью голо­са­ми про­тив одно­го поста­но­вил, что отказ швед­ских вла­стей предо­ста­вить вид на житель­ство мужу тяже­ло­боль­ной жен­щи­ны, а так­же отме­на при­оста­нов­ки его высыл­ки не нару­ша­ют ста­тью 8 Евро­пей­ской кон­вен­ции (пра­во на ува­же­ние част­ной и семей­ной жиз­ни). Семья азер­бай­джан­ских бежен­цев, чья мать скон­ча­лась от рака в июне 2024 года, про­си­ла оста­вить отца рядом с уми­ра­ю­щей супру­гой. Одна­ко Страс­бург счёл инте­ре­сы госу­дар­ства в высыл­ке пре­ступ­ни­ка более весо­мы­ми.

Об этом сооб­ща­ет EUROVIEW со ссыл­кой на ЕСПЧ.

Кто такие заявители и как они оказались в Швеции

Все чет­ве­ро заяви­те­лей — граж­дане Азер­бай­джа­на. Отец семей­ства В.Н. (1973 года рож­де­ния), его жена Т.К. (1975 г.р.), дочь А.Н. (2006 г.р.) и сын Р.Н. (1999 г.р.) въе­ха­ли в Шве­цию 21 мая 2013 года. Они запро­си­ли убе­жи­ще, ука­зав, что их дочь с врож­дён­ным поро­ком серд­ца нуж­да­ет­ся в сроч­ной опе­ра­ции (ей тре­бо­ва­лась заме­на кар­дио­сти­му­ля­то­ра). Опе­ра­цию про­ве­ли в Шве­ции в октяб­ре 2013 года.

Мигра­ци­он­ное ведом­ство Шве­ции 5 июня 2014 года отка­за­ло в убе­жи­ще и пред­пи­са­ло депор­та­цию. Ведом­ство уста­но­ви­ло, что в Баку есть кар­дио­ло­ги и необ­хо­ди­мые бата­реи для сти­му­ля­то­ра. Семья обжа­ло­ва­ла, но в апре­ле 2015 года реше­ние всту­пи­ло в силу. Тогда роди­те­ли с детьми скры­лись от при­ну­ди­тель­ной высыл­ки. При этом в 2016 году отец нена­дол­го воз­вра­щал­ся в Азер­бай­джан, но затем сно­ва ока­зал­ся в Шве­ции неле­галь­но.

Почему отцу отказали в виде на жительство

Срок дей­ствия пер­во­го пред­пи­са­ния о высыл­ке истёк 1 апре­ля 2019 года, и семья вновь пода­ла про­ше­ния об убе­жи­ще. К тому момен­ту у мате­ри обна­ру­жи­ли рак шей­ки мат­ки. В декаб­ре 2021 года Мигра­ци­он­ное ведом­ство предо­ста­ви­ло вре­мен­ный вид на житель­ство мате­ри, доче­ри и сыну (послед­не­му — как основ­но­му кор­миль­цу и опе­ку­ну сест­ры). А вот отцу отка­за­ли.

При­чи­на отка­за — при­зна­ние само­го В.Н., дан­ное в ходе четы­рёх опро­сов. Он рас­ска­зал, что, рабо­тая в охран­ной фир­ме в Азер­бай­джане (2010–2013 годы), участ­во­вал в сбо­ре дол­гов и неод­но­крат­но совер­шал тяж­кие пре­ступ­ле­ния: пыт­ки, нане­се­ние телес­ных повре­жде­ний, похи­ще­ния людей, вымо­га­тель­ство и угро­зы. Швед­ские вла­сти сочли, что он пред­став­ля­ет реаль­ную угро­зу обще­ствен­но­му поряд­ку и без­опас­но­сти стра­ны. В июне 2022 года мигра­ци­он­ный суд оста­вил это реше­ние в силе, под­черк­нув, что инте­рес госу­дар­ства в защи­те обще­ства пере­ве­ши­ва­ет пра­во на семей­ную жизнь. Ему так­же запре­ти­ли въезд в Шве­цию на пять лет.

Болезнь жены и последние месяцы жизни

В нача­ле 2023 года мать и дочь про­дли­ли вре­мен­ные виды на житель­ство. Сыну так­же про­дли­ли раз­ре­ше­ние до янва­ря 2025 года. Отец тем вре­ме­нем подал новое заяв­ле­ние о пре­пят­стви­ях к высыл­ке, ссы­ла­ясь на рез­кое ухуд­ше­ние здо­ро­вья жены. Меди­цин­ские справ­ки от 27 октяб­ря и 6 декаб­ря 2023 года под­твер­жда­ли, что химио­те­ра­пия пере­ста­ла дей­ство­вать, и «паци­ент­ка име­ет корот­кую про­дол­жи­тель­ность жиз­ни». В справ­ках не ука­зы­ва­лось точ­ное коли­че­ство меся­цев, но семья утвер­жда­ла, что вра­чи гово­ри­ли при­мер­но о двух меся­цах.

31 октяб­ря 2023 года В.Н. задер­жа­ли для испол­не­ния реше­ния о высыл­ке. Через несколь­ко дней отпу­сти­ли под обя­за­тель­ство отме­чать­ся в поли­ции, а 5 декаб­ря сно­ва взя­ли под стра­жу. 7 декаб­ря 2023 года Мигра­ци­он­ное ведом­ство Шве­ции вновь отка­за­ло в при­оста­нов­ке депор­та­ции, ука­зав, что состо­я­ние жены не явля­ет­ся новым обсто­я­тель­ством — она уже была боль­на, когда отцу отка­зы­ва­ли ранее, и что дочь обес­пе­че­на под­держ­кой бра­та. В тот же день семья сроч­но обра­ти­лась в ЕСПЧ.

Суд при­ме­нил обес­пе­чи­тель­ную меру (пра­ви­ло 39 Регла­мен­та), вре­мен­но запре­тив высыл­ку В.Н. до рас­смот­ре­ния дела по суще­ству. Это поз­во­ли­ло мужу оста­вать­ся рядом с женой до её смер­ти. Жен­щи­на скон­ча­лась 16 июня 2024 года в пал­ли­а­тив­ном отде­ле­нии боль­ни­цы. На тот момент муж всё ещё был в Шве­ции.

Что решил ЕСПЧ и позиция сторон

Заяви­те­ли наста­и­ва­ли, что ухуд­ше­ние состо­я­ния мате­ри — от «лече­ния» до «корот­кой жиз­ни» — явля­ет­ся новым важ­ным обсто­я­тель­ством. Они ука­зы­ва­ли, что раз­лу­че­ние супру­гов в послед­ние меся­цы жиз­ни жены и лише­ние доче­ри отцов­ской под­держ­ки в момент уми­ра­ния мате­ри нару­ша­ют ста­тью 8 Кон­вен­ции.

Пра­ви­тель­ство Шве­ции воз­ра­жа­ло: состо­я­ние здо­ро­вья мате­ри было извест­но и учте­но ещё при выда­че ей вре­мен­но­го вида на житель­ство в 2021 году. Кро­ме того, справ­ки осе­нью 2023 года не гово­ри­ли о счи­тан­ных неде­лях жиз­ни (пал­ли­а­тив­ный ста­тус под­твер­дил­ся лишь 6 мар­та 2024 года). Шве­ция так­же напом­ни­ла, что отец сознал­ся в осо­бо тяж­ких пре­ступ­ле­ни­ях, пред­став­ля­ет угро­зу, а его взрос­лый сын может под­дер­жать сест­ру.

Суд в Страс­бур­ге согла­сил­ся с дово­да­ми Сток­голь­ма. Он отме­тил, что:

• Рак у мате­ри диа­гно­сти­ро­ва­ли в 2020 году, вре­мен­ный вид на житель­ство ей дали в 2021‑м — эти фак­ты уже оце­ни­ва­лись при пер­вом обра­ще­нии в ЕСПЧ, кото­рое при­зна­ли непри­ем­ле­мым в декаб­ре 2022 года;
• посте­пен­ное ухуд­ше­ние здо­ро­вья при таком забо­ле­ва­нии — есте­ствен­ный про­цесс, а фра­за «корот­кая про­дол­жи­тель­ность жиз­ни» в справ­ках 2023 года ещё не озна­ча­ла одно­знач­но «два меся­ца», как утвер­жда­ли заяви­те­ли;
• доче­ри на момент выне­се­ния реше­ний было почти 18 лет (она ста­ла совер­шен­но­лет­ней в апре­ле 2024 года), её здо­ро­вье под­дер­жи­ва­лось швед­ски­ми вра­ча­ми, а рядом были мать и брат;
• сам В.Н. неод­но­крат­но нару­шал закон (скры­вал­ся от высыл­ки, ута­и­вал пас­порт, пода­вал под­дель­ные доку­мен­ты), а глав­ное — его соб­ствен­ные при­зна­ния в пыт­ках и похи­ще­ни­ях в Азер­бай­джане (пусть и не дока­зан­ные при­го­во­ром суда, но дан­ные им самим) поз­во­ля­ют счи­тать его угро­зой обще­ству.

ЕСПЧ под­черк­нул, что госу­дар­ства-участ­ни­ки впра­ве отка­зы­вать во въез­де чле­нам семьи по сооб­ра­же­ни­ям обще­ствен­ной без­опас­но­сти (ссыл­ка на ста­тью 6 Дирек­ти­вы ЕС о вос­со­еди­не­нии семей). В дан­ном слу­чае швед­ские вла­сти про­ве­ли тща­тель­ный инди­ви­ду­аль­ный ана­лиз и соблюли спра­вед­ли­вый баланс меж­ду пра­ва­ми семьи и инте­ре­са­ми госу­дар­ства. Нару­ше­ния ста­тьи 8 Кон­вен­ции не уста­нов­ле­но.

Особое мнение судьи: «гуманитарные обстоятельства требовали иного подхода»

Судья Артурс Кучс из Лат­вии выра­зил несо­гла­сие. В сво­ём осо­бом мне­нии он ука­зал, что голо­со­вал про­тив при­зна­ния жало­бы при­ем­ле­мой, посколь­ку Шве­ция выпол­ни­ла обес­пе­чи­тель­ную меру и муж оста­вал­ся с женой до её смер­ти. Одна­ко по суще­ству дела он счёл, что нару­ше­ние всё же было.

«Это дело не о пра­ве на убе­жи­ще, а о вре­мен­ном пре­бы­ва­нии семьи вме­сте, когда жена уми­ра­ла от рака после два­дца­ти лет бра­ка, — напи­сал судья Кучс. — Швед­ские вла­сти не оце­ни­ли долж­ным обра­зом два клю­че­вых кри­те­рия: вре­мя, про­шед­шее после совер­ше­ния пре­ступ­ле­ний (более деся­ти лет), и пове­де­ние заяви­те­ля в этот пери­од, а так­же серьёз­ность труд­но­стей, кото­рые испы­ты­ва­ла бы семья в слу­чае раз­лу­ки. Пре­зумп­ция опас­но­сти, осно­ван­ная толь­ко на про­шлых при­зна­ни­ях, не долж­на быть неопро­вер­жи­мой — чело­век может изме­нить­ся».

Он так­же напом­нил, что хотя наци­о­наль­ные вла­сти луч­ше оце­ни­ва­ют фак­ты, про­це­дур­ная про­вер­ка со сто­ро­ны ЕСПЧ не долж­на озна­чать отказ от над­зо­ра. Если суд не тре­бу­ет оцен­ки всех выра­бо­тан­ных им кри­те­ри­ев, дове­рие к нему как к гаран­ту евро­пей­ско­го пра­во­по­ряд­ка может ослаб­нуть.

Что дальше

Реше­ние ЕСПЧ всту­пит в силу через три меся­ца, если ни одна из сто­рон не запро­сит пере­смотр дела Боль­шой пала­той. Пока дей­ству­ет обес­пе­чи­тель­ная мера, В.Н. оста­ёт­ся в Шве­ции. Одна­ко суд уже поста­но­вил отме­нить эту меру. Теперь швед­ские вла­сти впра­ве вновь при­сту­пить к испол­не­нию реше­ния о высыл­ке муж­чи­ны, чья жена скон­ча­лась, а дети име­ют легаль­ный ста­тус в стране.