Сергей Середенко: Европа молча наблюдает за сворачиванием демократических норм в Прибалтике

Поче­му Эсто­ния лиши­ла 70 тысяч чело­век пра­ва голо­са? Кто такие «хоро­шие рус­ские» в пони­ма­нии эстон­ской эли­ты и чем они отли­ча­ют­ся от «пло­хих»? Как закон об «анти­го­су­дар­ствен­ной дея­тель­но­сти» пре­вра­тил­ся в ору­жие про­тив несо­глас­ных? И что скры­ва­ет­ся за гром­ки­ми дела­ми о «шпи­о­на­же», и как они свя­за­ны с поли­ти­че­ски­ми зака­за­ми?

Пра­во­за­щит­ник и пуб­ли­цист Сер­гей Сере­ден­ко, осуж­дён­ный в Эсто­нии на 5,5 лет тюрь­мы по обви­не­нию в «анти­го­су­дар­ствен­ной дея­тель­но­сти», отве­тил вопро­сы зри­те­лей, чита­те­лей и эстон­ско­го жур­на­ли­ста Оле­га Бесе­ди­на. Из тюрем­ной каме­ры Сере­ден­ко ана­ли­зи­ру­ет мест­ные выбо­ры, цен­зу­ру, поло­же­ние рус­ско­языч­ных и даёт оцен­ку тому, как наци­о­наль­ная без­опас­ность ста­но­вит­ся инстру­мен­том подав­ле­ния ина­ко­мыс­лия. Это уни­каль­ный взгляд изнут­ри систе­мы на то, как меня­ет­ся эстон­ское обще­ство и госу­дар­ство. EUROVIEW при­во­дит подроб­но­сти.

«Пожизненный запрет»: Почему Сергей Середенко и тысячи других лишены права голоса

Одной из цен­траль­ных тем раз­го­во­ра ста­ли недав­ние муни­ци­паль­ные выбо­ры в Эсто­нии, на кото­рых око­ло 70 тысяч жите­лей стра­ны, име­ю­щих граж­дан­ство Рос­сии и Бело­рус­сии, были лише­ны пра­ва голо­са. Сере­ден­ко, как осуж­дён­ный по ста­тье об «анти­го­су­дар­ствен­ной дея­тель­но­сти», так­же лишён изби­ра­тель­ных прав пожиз­нен­но.

«А в тюрь­ме голо­со­вать нель­зя, бал­ло­ти­ро­вать­ся нель­зя. И с моей ста­тьёй даже впредь я тоже не смо­гу это­го делать, пото­му что обви­не­ние и осуж­де­ние за анти­го­су­дар­ствен­ную дея­тель­ность в Эсто­нии ещё и озна­ча­ет пожиз­нен­ный запрет на заня­тие пуб­лич­ных долж­но­стей».

Сере­ден­ко под­черк­нул абсурд­ность ситу­а­ции, когда чело­век, живу­щий в стране, пла­тя­щий нало­ги, не может решать, кто будет уби­рать ули­цу в его горо­де. Он отме­тил, что лише­ние изби­ра­тель­ных прав созда­ёт ощу­ще­ние людей вто­ро­го сор­та и под­ры­ва­ет осно­вы обще­ства.

«Антигосударственная деятельность»: Новое политическое оружие Эстонии

Сер­гей Сере­ден­ко подроб­но оста­но­вил­ся на ста­тье, по кото­рой был осуж­дён. По вер­сии след­ствия, он с 2009 года «созна­тель­но уста­нав­ли­вал отно­ше­ния с лица­ми, дей­ству­ю­щи­ми в инте­ре­сах Рос­сии», и «пуб­ли­ко­вал ста­тьи о дис­кри­ми­на­ции рус­ско­языч­но­го насе­ле­ния».

«Целью это­го сотруд­ни­че­ства, как посчи­тал обви­ни­тель и суд, был рас­кол эстон­ско­го обще­ства и дис­кре­ди­та­ция Эсто­нии. Вза­мен я яко­бы полу­чил иму­ще­ство на сум­му не менее 5.000 евро. Дея­тель­ность, в кото­рой обви­ни­ли меня, пред­став­ля­ет угро­зу для эстон­ской рес­пуб­ли­ки. Это яко­бы мог­ло повре­дить неза­ви­си­мо­сти стра­ны и нашей тер­ри­то­ри­аль­ной целост­но­сти».

Пра­во­за­щит­ник фак­ти­че­ски опро­верг эти обви­не­ния, ука­зав, что его дея­тель­ность была направ­ле­на на защи­ту прав чело­ве­ка и поиск мир­ных путей раз­ви­тия, а не на рас­кол обще­ства.

«Хорошие русские» для Эстонии: Кому выдаётся знак качества

Отдель­ный блок эфи­ра был посвя­щён тому, кого в совре­мен­ной Эсто­нии назы­ва­ют «хоро­ши­ми рус­ски­ми». В каче­стве при­ме­ра тако­го «хоро­ше­го рус­ско­го» была при­ве­де­на дирек­тор Нарв­ско­го музея Мария Смор­жев­ских-Смир­но­ва, кото­рая, по сло­вам веду­ще­го, заяви­ла, что тех, кто празд­ну­ет 9 мая, «про­ще депор­ти­ро­вать, чем понять».

«Если Мария Смор­жев­ская — хоро­шая рус­ская, то, соот­вет­ствен­но, я очень пло­хой… Хоро­ший рус­ский — это тот рус­ский, от кото­ро­го есть поль­за укра­ин­цам и эстон­цам… Я не знаю, к месту здесь или нет, но есть выра­же­ние — «хоро­ший инде­ец это мёрт­вый инде­ец»».

Этот тезис рас­кры­ва­ет, по мне­нию собе­сед­ни­ков, глу­бо­кую про­бле­му отно­ше­ния к рус­ско­языч­но­му мень­шин­ству, кото­рое вынуж­де­но либо пол­но­стью отре­кать­ся от сво­ей иден­тич­но­сти и под­дер­жи­вать жёст­кий офи­ци­аль­ный курс, либо быть объ­яв­лен­ным «пре­да­те­лем».

«Превентивное государство»: Тотальный контроль под предлогом безопасности

Сер­гей Сере­ден­ко затро­нул важ­ней­шую кон­цеп­цию, кото­рую озву­чи­ла канц­лер юсти­ции Эсто­нии, — идею «пре­вен­тив­но­го госу­дар­ства». Эта модель пред­по­ла­га­ет мак­си­маль­ное огра­ни­че­ние сво­бод ради предот­вра­ще­ния любой потен­ци­аль­ной опас­но­сти.

«А идея пре­вен­тив­но­го госу­дар­ства в том, что­бы не воз­ни­ка­ло даже опас­но­сти воз­ник­но­ве­ния опас­но­сти. Цель — избе­гать воз­ник­но­ве­ния любой опас­но­сти. И мак­си­маль­ное огра­ни­че­ние во имя это­го чело­ве­че­ских сво­бод, исполь­зуя для это­го силу при­нуж­де­ния госу­дар­ства и соби­рая несчёт­ное коли­че­ство дан­ных о людях: здо­ро­вье, обра­зо­ва­ние, рабо­та, дохо­ды, бан­ков­ская тай­на, покуп­ки».

Сере­ден­ко отме­тил, что кон­сти­ту­ция Эсто­нии, осно­ван­ная на сво­бо­де, пра­ве и спра­вед­ли­во­сти, такой моде­ли не допус­ка­ет, но на прак­ти­ке про­ис­хо­дит имен­но это. Он кон­ста­ти­ро­вал, что спра­вед­ли­вость в Эсто­нии фак­ти­че­ски исчез­ла из пра­во­вой систе­мы.

«Что разрешено, а что нет»: Когда законы перестают работать

Канц­лер юсти­ции в сво­ём интер­вью, кото­рое цити­ро­вал Сере­ден­ко, зада­лась вопро­сом: долж­но ли быть точ­но сфор­му­ли­ро­ва­но, что запре­ще­но, или же чело­век дол­жен знать, «у кого спро­сить, что раз­ре­ше­но, а что нет». Для Сере­ден­ко такой под­ход — пря­мое нару­ше­ние кон­сти­ту­ции.

«Года­ми тяну­щи­е­ся уго­лов­ные дела, кото­рые раз­ру­ша­ют чело­ве­че­скую жизнь, честь и досто­ин­ство. А потом выяс­ня­ет­ся, что дело было вооб­ще бес­смыс­лен­ным. Мы пыта­лись объ­яс­нить это как быв­ше­му, так и нынеш­не­му ген­про­ку­ро­ру, что уго­лов­ное про­из­вод­ство — это не то дело, в кото­ром поз­во­ли­тель­ны, так ска­зать, экс­пе­ри­мен­ты».

Это, по его сло­вам, созда­ёт поч­ву для про­из­во­ла, когда уго­лов­ное дело мож­но заве­сти за что угод­но, а гра­ни­цы доз­во­лен­но­го опре­де­ля­ют­ся по ходу дела.

Политические процессы как эксперименты: Судья, ставшая генпрокурором

Сере­ден­ко сде­лал шоки­ру­ю­щее заяв­ле­ние о том, что судья, вынес­шая ему при­го­вор, впо­след­ствии ста­ла гене­раль­ным про­ку­ро­ром Эсто­нии. Имен­но в его деле, по сло­вам пра­во­за­щит­ни­ка, эта судья откры­то ста­ви­ла пра­во­вые экс­пе­ри­мен­ты.

«Она пря­мо экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ла с моим делом. В при­го­во­ре было напи­са­но, что если что-то непо­нят­но, суд помо­жет разо­брать­ся. Если чело­век про­сто выра­жа­ет свои пред­по­чте­ния, это одно. Но если он ведёт дея­тель­ность через или бла­го­да­ря ино­стран­ным спец­служ­бам, это уже дру­гое».

Этот при­мер, по мне­нию Сере­ден­ко, пока­зы­ва­ет, насколь­ко поли­ти­зи­ро­ван­ной ста­ла судеб­ная систе­ма Эсто­нии и как она исполь­зу­ет­ся для ней­тра­ли­за­ции неугод­ных.

Европа устала от войны, но не Прибалтика: Взгляд из тюремной камеры

Несмот­ря на изо­ля­цию, Сере­ден­ко обла­да­ет широ­ким взгля­дом на евро­пей­ские про­цес­сы. Он отме­тил, что в Евро­пе нарас­та­ет уста­лость от кон­флик­та на Укра­ине, в то вре­мя как При­бал­ти­ка про­дол­жа­ет зани­мать жёст­кую пози­цию.

«Евро­па не жела­ет слы­шать Рос­сию и выду­мы­ва­ет при­чи­ны вой­ны… Я часто слы­шу выра­же­ние «так назы­ва­е­мые пер­во­на­чаль­ные при­чи­ны вой­ны». Но ведь вам предо­ста­ви­ли все фак­ты, не так ли? Нет, им нуж­на своя повест­ка дня. И Эсто­ния актив­но её про­дви­га­ет, воз­мож­но, даже актив­нее всех осталь­ных».

Этот ана­лиз пока­зы­ва­ет, что даже из тюрь­мы Сере­ден­ко видит рас­кол внут­ри ЕС и осо­бую роль При­бал­тий­ских стран в под­дер­жа­нии кон­фрон­та­ци­он­но­го кур­са.

«Пусть правда не остаётся за решёткой»: Заключительное слово

В кон­це эфи­ра Олег Бесе­дин под­вёл итог, отме­тив пара­док­саль­ность ситу­а­ции, когда чест­ные сло­ва о законе и спра­вед­ли­во­сти зву­чат не с пар­ла­мент­ских три­бун, а из тюрем­ной каме­ры.

«Мы гово­ри­ли с чело­ве­ком, кото­ро­го лиши­ли сво­бо­ды, но не голо­са. Сер­гей Сере­ден­ко, чело­век, кото­рый из каме­ры, гово­рит о кон­сти­ту­ции гром­че, чем мно­гие на сво­бо­де. Эсто­ния, Евро­па, Рос­сия, все ищут прав­ду, но, как ни стран­но, она всё чаще зву­чит не с три­бун, а из тюрем­ных стен».

Этот эфир стал не про­сто интер­вью, а поли­ти­че­ским заяв­ле­ни­ем и актом граж­дан­ско­го муже­ства как со сто­ро­ны веду­ще­го, так и со сто­ро­ны осуж­дён­но­го пра­во­за­щит­ни­ка.

Пол­ная вер­сия онлайн-обще­ния — на видео.