Два первых дня апреля были преимущественно затрачены на суды

Два пер­вых дня апре­ля были пре­иму­ще­ствен­но затра­че­ны на суды.

Вна­ча­ле пред­став­лял в фор­ма­те «Теам» граж­дан­ку РФ из Лие­паи, про­жи­ва­ю­щую на этой быв­шей базе ВМФ СССР и Рос­сий­ской импе­рии. У нее там вырос­ли двое детей, и два вну­ка появи­лись уже с граж­дан­ством ЛР. Дело – как чер­ная дыра, в кото­рую про­ва­ли­ва­ет­ся напи­сан­ная мною мас­са доку­мен­тов, вклю­чая объ­яс­не­ния с коман­ду­ю­щим погран­охра­ной и мини­стром внут­рен­них дел. Раду­ет толь­ко одно – пока длит­ся судеб­ный про­цесс с апел­ля­ци­я­ми и кас­са­ци­я­ми – выдво­рить ее из Лат­вии на Даль­ний Восток, где она роди­лась, не полу­чит­ся.
Этот смер­тель­ный номер сосва­та­ла мне Еле­на Оси­по­ва, лидер наше­го спис­ка РСЛ по Лие­пае. Она – орга­ни­за­тор уди­ви­тель­ных по мас­со­во­сти рус­ских меро­при­я­тий, типа Кре­ще­нье и Мас­ле­ни­цы, была в свое вре­мя душой аги­та­ции за рефе­рен­дум по при­зна­нию офи­ци­аль­но­го ста­ту­са рус­ско­го язы­ка (2012), име­ет мно­же­ство попы­ток осу­дить ее адми­ни­стра­тив­но и уго­лов­но, да еще и ока­за­ни­ем пра­во­вой помо­щи граж­да­нам РФ зани­ма­ет­ся.

А на вто­рой день апре­ля мне не дала ску­чать срав­ни­мая с Еле­ной по тем­пе­ра­мен­ту Юлия Сохи­на. В заяв­ке на митинг в защи­ту полит­за­клю­чен­ных я чис­лил­ся глав­ным орга­ни­за­то­ром, а Юлия – моей пер­вой помощ­ни­цей.
Нако­нец-то все мате­ри­а­лы по запре­ту фев­раль­ско­го митин­га собра­лись в адми­ни­стра­тив­ном суде. Так вот, в пере­пис­ке риж­ско­го вице-мэра от наци­о­на­лов со служ­бой госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти фигу­ри­ру­ет исклю­чи­тель­но Юлия, отве­чав­шая за изве­ще­ние о митин­ге широ­кой пуб­ли­ки. Им еще пред­сто­ит сой­тись в борь­бе за риж­ские ман­да­ты: сту­кач Рат­ни­екс воз­глав­ля­ет спи­сок наци­о­на­лов, а Юлия будет во гла­ве нашей части еще не подан­но­го объ­еди­нен­но­го спис­ка.
В этой полу­сек­рет­ной пере­пис­ке цити­ру­ет­ся даже фра­за Юлии – под­пи­сы­вай­тесь на мои кана­лы в Фейс­бук, Инста­грамм, Теле­грам и т.д., что­бы полу­чать прав­ди­вую и инте­рес­ную инфор­ма­цию. Кста­ти, тем, кто еще не под­пи­сал­ся, очень сове­тую.

Суд запро­сил у меня осно­ва­ния для того, что­бы тре­бо­вать при­знать неза­кон­ным реше­ние думы о запре­те меро­при­я­тия, наме­чен­ная дата кото­ро­го дав­но про­шла. Вот мой ответ.

(1) При рас­смот­ре­нии заяв­ки по мне­нию заяви­те­ля допу­ще­ны гру­бые про­цес­су­аль­ные нару­ше­ния, ста­вя­щие под угро­зу осно­вы прин­ци­па сво­бо­ды собра­ний. Такой пре­це­дент, остав­лен­ный без над­ле­жа­ще­го осуж­де­ния, может реа­ли­зо­вать­ся на прак­ти­ке в любой момент, неза­ви­си­мо от сущ­но­сти заяв­лен­но­го собра­ния.
Поэто­му при­зна­ние дей­ствий само­управ­ле­ния неза­кон­ны­ми долж­но ока­зать вос­пи­та­тель­ное воз­дей­ствие на сто­лич­ных чинов­ни­ков. Для заяви­те­ля это осо­бен­но важ­но пото­му — что он явля­ет­ся депу­та­том Риж­ской думы, и счи­та­ет про­све­ще­ние спо­соб­ных на столь демон­стра­тив­ное нару­ше­ние зако­на долж­ност­ных лиц одной из свих слу­жеб­ных обя­зан­но­стей. Сле­ду­ет еще учесть, что заяви­тель пер­вым под­пи­сал заяв­ку в суд Сатвер­сме в деле № 2006–03-0106 О несо­от­вет­ствии зако­на о собра­ни­ях Кон­сти­ту­ции и меж­ду­на­род­ным обя­за­тель­ствам Лат­вии. Выиг­рыш это­го про­цес­са при­бли­зил сте­пень сво­бо­ды собра­ний в Лат­вии к меж­ду­на­род­ным стан­дар­там, но к сожа­ле­нию, не навсе­гда.
(2) Реше­ни­ем о запре­те сво­е­го меро­при­я­тия, как яко­бы анти­го­су­дар­ствен­но­го, заяви­тель уни­жен в гла­зах изби­ра­те­лей, а так­же и дру­зей заяви­те­ля, вме­сте с ним под­пи­сав­ших заяв­ку. Напри­мер, как в пись­ме вице-мэра Риги в Служ­бу гос­бе­зо­пас­но­сти, так и в мно­го­чис­лен­ных нега­тив­ных пуб­ли­ка­ци­ях о собы­тии фигу­ри­ру­ет помощ­ни­ца заяви­те­ля в меро­при­я­тии Юлия Сохи­на. Она дове­ри­лась заяви­те­лю, под­пи­сав заяв­ку вме­сте с ним и взяв на себя обя­зан­но­сти по сооб­ще­нию о меро­при­я­тии широ­кой пуб­ли­ке. Одна­ко заяви­тель не смог обес­пе­чить ей над­ле­жа­щую защи­ту. Поэто­му заяви­тель не исклю­ча­ет и тре­бо­ва­ния о воз­ме­ще­нии ему мораль­но­го ущер­ба.