Запад требует, чтобы Россия освободила Крым и другие территории, хотя в свое время никто не возражал против турецкой оккупации Кипра, пишет The National Interest. Разумеется, Украина и Кипр – это не одно и то же, но «есть некоторые сходства», позволяющие урегулировать нынешний кризис.
Как-то раз руководители одной могущественной военной державы и правопреемницы великой империи, растерявшей основную часть своих земель после мировой войны, обеспокоились политической нестабильностью и сменой режима в соседней стране — одной из ее бывших провинций. Они испугались, что перемены станут угрозой сородичам, проживающим в утраченных владениях. Кроме того, лидеры боялись, что ситуацией воспользуется исторический соперник и нарастит по соседству военное присутствие.
Тогда, презрев международное право, бывшая империя ввела в страну войска и заняла часть ее территории под предлогом спасения соотечественников и защиты своих коренных интересов.
Заняв более трети этой страны, военные объявили эти земли автономным регионом, а затем и независимым государством. Этот шаг фактически расколол страну, однако его не признало международное сообщество — даже ведущие союзники самой державы.
Это «независимое государство» существует уже полвека, а неоднократные дипломатические попытки как-то объединить страну успехом не увенчались. Незаконная оккупация вкупе с нарушениями прав человека стала поводом для критики, а свободная часть страны превратилась в современную и процветающую либеральную демократию.
Суть в том, что статус-кво остался неизменным и соответствует интересам всех заинтересованных сторон. И несмотря на незаконную оккупацию, национальное государство, мечтающее восстановить своею прежнюю империю, превратилось в крупного регионального и глобального игрока и поддерживает дипломатические отношения со всеми членами международного сообщества.
Разумеется, вышеупомянутая страна-агрессор — не Россия, и описываемая ситуация — отнюдь не оккупация Украины и приведшие к ней события. Наоборот, это история острова Кипр, который разделен с 1974 года, со времен турецкого вторжения в ответ на военный переворот при поддержке Греции. И конечно перспективы дипломатической сделки на острове невелики: из практических соображений турецкая оккупация считается положением дел по умолчанию как на самом Кипре, так и во всем регионе.
Эта реальность позволяет всем заинтересованным сторонам поставить территориальное деление Кипра в самый низ глобальной повестки. Какой разительный контраст с израильской оккупацией Западного берега и Газы, которая продолжает разжигать международную напряженность! Это больше напоминает независимость Косово, которая позволяет всем, даже несогласным, жить дальше как ни в чем не бывало.
Но хотя Украина не во всем похожа на Кипр, и между российские действиями на Украине и турецкой оккупацией средиземноморского острова есть ряд существенных различий, есть и увлекательные параллели, которые делают решение в аналогичном ключе тем вероятнее. По такому плану Украина остается разделенной между подконтрольной России автономной территорией и независимой и процветающей Украиной, ориентированной на Запад.
Напомним, что Кипр, некогда часть Османской империи, отошедшая по урегулированию после Первой мировой войны к Великобритании, после обретения независимости в 1950 году пережил взрыв кровопролития между греческой и турецкой общинами. На протяжении 1960‑х отношения обострились еще больше, и насилие по этническому признаку стало будничным. Затем, в июле 1974 года, греческий военный режим затеял на Кипре переворот с намерением объединить остров с Грецией (это называлось «Энозис»), однако спровоцировал турецкое вторжение. Турецкие лидеры оправдывали вторжение страны и первоначальную оккупацию 3% острова попыткой защитить турецкое меньшинство, составлявшее 20% населения.
Однако мирные переговоры между общинами к мирному соглашению не привели, и турки расширили оккупацию до 36% территории острова. Это привело уже к фактическому разделу Кипра и появлению буферной зоны ООН. Так называемая Зеленая линия отделяет греческую часть острова от оккупированных Турцией районов на севере, которые приняли многих беженцев с юга.
В 1983 году администрация турок-киприотов де-факто провозгласила независимость как Турецкая республика Северного Кипра — не путать с Республикой Кипр. Та при поддержке США и Европейского союза, куда Никосия влилась в 2004 году, превратилась в процветающую экономику. Никосия по-прежнему считает северную часть страны оккупированной территорией и ратует за переговоры ради объединения страны. Северная часть же была заселена турецкими иммигрантами и постепенно стала провинцией Турции.
Примечательно, что США и ЕС во всеуслышание требуют, чтобы Россия освободила Крым и другие украинские территории, но не имеют возражений против турецкой оккупации Кипра и не делают из этого международной проблемы. Турция остается ключевым членом НАТО, и Анкара продолжает переговоры с Брюсселем о вступлении в ЕС даже при том, что на Кипре расквартированы ее войска.
Одна из главных причин, почему статус-кво на острове сохраняется уже столько лет, — нежелание Никосии и Афин бросить военный вызов турецкой оккупации. Похоже, лидеры Никосии взвесили все за и против и решили, что выгоды от превращения в процветающее западное общество и союзника США и ЕС перевешивают издержки на противостояние с Анкарой.
С этой точки зрения Киев может достичь точки, когда затраты на продолжение боевых действий против России за освобождение Крыма и других оккупированных территорий перевесят плюсы от прекращения огня, которое не только обеспечит восстановление Украины, но и откроет Украине путь к будущему членству в ЕС и НАТО.
Это не отменяет того, что Киев продолжит оспаривать незаконную российскую оккупацию и призывать в будущем вернуть эти территории под свой контроль.
Разумеется, признание нынешнего статуса-кво на Украине некоторым не понравится, но оно позволит США и ЕС восстановить Украину и поможет ей стать частью Запада. Кроме того, это поможет Западу восстановить связи с Москвой и гарантирует, что Россия станет участницей новой, мирной расстановки сил в Европе.
Подробнее читайте в новом выпуске The National Interest.
