Почему НАТО (и другие) должны бояться российской системы ПРО «Тор»

Рос­сия в ответ на появ­ле­ние в арми­ях стран НАТО высо­ко­точ­ных управ­ля­е­мых бое­при­па­сов раз­ра­бо­та­ла систе­му ЗРК, спо­соб­ную про­ти­во­сто­ять новым угро­зам, пишет The National Interest.

Рос­сий­ский экс­перт Вик­тор Мура­хов­ский недав­но всту­пил в поле­ми­ку, когда заявил, что рос­сий­ская систе­ма ПВО «Пан­цирь-С1» пока­за­ла серьез­ные недо­стат­ки и изъ­я­ны, при­кры­вая от воз­душ­ных напа­де­ний авиа­ба­зу Хмей­мим в Сирии. По его сло­вам, эффек­тив­ность «Пан­ци­ря» соста­ви­ла все­го 19%. В отли­чие от него, зенит­но-ракет­ный ком­плекс «Тор-М2У» был на 80% эффек­ти­вен.

Если брать одну толь­ко эту ста­ти­сти­ку, то «Тор» дол­жен пол­но­стью заме­нить «Пан­цирь». Но како­во изна­чаль­ное пред­на­зна­че­ние этой систе­мы? Како­вы ее харак­те­ри­сти­ки? И поче­му этот ком­плекс по мно­гим пара­мет­рам пре­взо­шел «Пан­цирь» в Сирии?

Рабо­ты по созда­нию ЗРК «Тор» нача­лись в 1975 году. Он дол­жен был прий­ти на сме­ну ЗРК «Оса» на колес­ном шас­си и обес­пе­чить ПВО на уровне диви­зи­он­но­го зве­на. Само­ле­ты тогда нача­ли летать ниже в свя­зи с появ­ле­ни­ем таких нов­шеств как РЛС сле­до­ва­ния релье­фу мест­но­сти, и поэто­му зенит­но-ракет­ные ком­плек­сы долж­ны были дей­ство­вать быст­рее и опе­ра­тив­нее.

В то вре­мя так­же ста­ли появ­лять­ся высо­ко­точ­ные управ­ля­е­мые бое­при­па­сы, такие как так­ти­че­ский бое­при­пас клас­са «воз­дух-поверх­ность» «Уол­лай» и авиа­ци­он­ные кры­ла­тые раке­ты. Пона­до­би­лась новая систе­ма, что­бы про­ти­во­сто­ять всем этим угро­зам.

В ито­ге на свет появил­ся ЗРК «Тор», при­ня­тый на воору­же­ние в 1985 году. Он был похож на «Осу», кото­рую сме­нил, но при этом был пол­но­стью авто­ном­ным и мог дей­ство­вать само­сто­я­тель­но. Раке­ты, РЛС сопро­вож­де­ния и обзор­ная РЛС раз­ме­ща­лись в одном транс­порт­ном сред­стве.

Быст­ро­ту реа­ги­ро­ва­ния и опе­ра­тив­ность систе­ме «Тор» обес­пе­чи­ва­ет систе­ма пря­мо­го вер­ти­каль­но­го стар­та, ана­ло­гич­ная той, что име­ет­ся на С‑300. В кон­тей­не­рах вер­ти­каль­но­го пус­ка хра­нят­ся восемь ракет.

При пус­ке раке­ты она выбра­сы­ва­ет­ся из кон­тей­не­ра вер­ти­каль­но ката­пульт­ным устрой­ством. После выхо­да раке­ты из кон­тей­не­ра у нее рас­кры­ва­ют­ся кры­лья.

Когда раке­та под­ни­ма­ет­ся на высо­ту 20 мет­ров, спе­ци­аль­ные газо­ге­не­ра­то­ры в ее верх­ней части и у осно­ва­ния скло­ня­ют ее на задан­ный угол, направ­ляя на цель. После наве­де­ния раке­ты вклю­ча­ет­ся дви­га­тель.

Это обес­пе­чи­ва­ет «Тору» вре­мя реак­ции при стрель­бе в дви­же­нии в 10 секунд, а с корот­кой оста­нов­ки – в 8 секунд.

У ЗРК «Тор» име­ет­ся РЛС с пас­сив­ной фази­ро­ван­ной антен­ной решет­кой, кото­рая поз­во­ля­ет быст­рее и точ­нее управ­лять лучом, чем в систе­ме «Оса». Одна­ко у пер­вой вер­сии «Тора» все­го один целе­вой канал, из-за чего одно­вре­мен­но воз­мож­но наве­де­ние толь­ко одной раке­ты.

В 1991 году на воору­же­ние посту­пил усо­вер­шен­ство­ван­ный вари­ант «Тор-М1». У него было два кана­ла систе­мы наве­де­ния, и он мог бороть­ся с более раз­но­об­раз­ным набо­ром целей, вклю­чая бом­бы с лазер­ным наве­де­ни­ем. Вре­мя реак­ции у ново­го «Тора» тоже уда­лось немно­го сокра­тить бла­го­да­ря уста­нов­ке новых, более быст­рых ком­пью­те­ров.

«Тор-М2» был модер­ни­зи­ро­ван в этом плане еще боль­ше. Один источ­ник утвер­жда­ет, что этот ком­плекс спо­со­бен осу­ществ­лять пере­хват четы­рех целей одно­вре­мен­но. По дан­ным дру­гих источ­ни­ков, коли­че­ство обстре­ли­ва­е­мых целей дохо­дит до 10. Неко­то­рые источ­ни­ки сооб­ща­ют, что «Тор-М2» огра­ни­чен­но спо­со­бен пере­хва­ты­вать раке­ты поле­вой реак­тив­ной артил­ле­рии, подоб­но изра­иль­ско­му «Желез­но­му купо­лу».

«Тор» широ­ко исполь­зу­ет­ся в рос­сий­ской армии на раз­ных шас­си. Есть стан­дарт­ное гусе­нич­ное шас­си, есть вари­ант для Запо­ля­рья, есть колес­ное шас­си для экс­пор­та. Име­ют­ся весь­ма эффек­тив­ные кора­бель­ные вари­ан­ты.

Подроб­нее читай­те в новом выпус­ке The National Interest.