Обучение на родном языке важный вопрос практически для всей русскоязычной общины Латвии

На «EUROVIEW» опуб­ли­ко­ва­на новая запись Вла­ди­ми­ра Буза­е­ва, сопред­се­да­те­ля Лат­вий­ско­го коми­те­та по пра­вам чело­ве­ка:

Интер­вью у меня брал дру­гой кан­ди­дат в депу­та­ты от спис­ка РСЛ №2 Андрей Соло­пен­ко, социо­лог, член прав­ле­ния Рус­ско­го обще­ства в Лат­вии:

Пер­вая рус­ская шко­ла на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Лат­вии была откры­та в Риге в 1789 году, тем самым рус­ское обра­зо­ва­ние здесь насчи­ты­ва­ет более 230 лет. Прав­да, после рас­па­да СССР оно нача­ло неумо­ли­мо сокра­щать­ся и ско­ро его может не остать­ся вооб­ще. В чём при­чи­на подоб­ных тен­ден­ций и есть ли шанс сохра­нить рус­скую шко­лу в Лат­вии, нам рас­ска­зал пра­во­за­щит­ник и депу­тат Риж­ской думы от пар­тии Рус­ский союз Лат­вии Вла­ди­мир Буза­ев.

– Вла­ди­мир Вик­то­ро­вич, на момент рас­па­да СССР в 1991 году в Лат­вии насчи­ты­ва­лось 219 сред­них школ с рус­ским язы­ком обу­че­ния, тогда как сей­час их оста­лось мень­ше ста. На Ваш взгляд, как так полу­чи­лось, что за 30 лет про­изо­шло такое дра­ма­ти­че­ское сокра­ще­ние рус­ских школ и соот­вет­ствен­но умень­ше­ние уче­ни­ков в них?

– Дол­гое вре­мя я зани­мал­ся тако­го рода иссле­до­ва­ни­я­ми, отсле­жи­вая дина­ми­ку сокра­ще­ния рус­ских школ и коли­че­ства уче­ни­ков в них, но в 2016 году пре­кра­тил это заня­тие, вви­ду того что при­шлось пере­клю­чить­ся на дру­гие дела – состав­лять иски в Евро­пей­ский суд по пра­вам чело­ве­ка по защи­те пра­ва обу­чать­ся на род­ном язы­ке для рус­ских школь­ни­ков в Лат­вии. Одна­ко дан­ные до 2016 года обоб­ще­ны в моей кни­ге и насколь­ко я пом­ню, на 1991 год наблю­да­лась сле­ду­ю­щая кар­ти­на – всё было абсо­лют­но про­пор­ци­о­наль­но по рас­пре­де­ле­нию уче­ни­ков в латыш­ских и рус­ских шко­лах.

Про­пор­ция уча­щих­ся была при­мер­но 52:48 и в целом сов­па­да­ла с про­пор­ци­ей латы­шей и рус­ско­языч­ных жите­лей, про­жи­ва­ю­щих в стране, в том чис­ле и сре­ди лиц школь­но­го воз­рас­та — тогда, в отли­чие от дня сего­дняш­не­го эти про­пор­ции сре­ди детей и взрос­лых были оди­на­ко­вы­ми. То есть каж­дая этно­линг­ви­сти­че­ская груп­па в основ­ном ходи­ла в свои шко­лы, и эта тен­ден­ция про­дол­жа­лась все после­ду­ю­щие 30 лет, несмот­ря на про­изо­шед­шие за это вре­мя дра­ма­ти­че­ские демо­гра­фи­че­ские изме­не­ния, кото­рые для латыш­ской и рус­ской общи­ны про­ис­хо­ди­ли совсем по-раз­но­му. К 2018 году при про­пор­ции во всем насе­ле­нии 62:38, сре­ди детей школь­но­го воз­рас­та она состав­ля­ла 72:28, и ров­но 28% школь­ни­ков выбра­ли для обу­че­ния про­грам­мы нац­мень­шинств.

Коли­че­ство латыш­ских детей в шко­лах рос­ло при­мер­но до кон­ца про­шло­го века. Это был мощ­ный демо­гра­фи­че­ский тол­чок, вызван­ный меро­при­я­ти­я­ми совет­ско­го пра­ви­тель­ства в нача­ле 80-ых годов по повы­ше­нию рож­да­е­мо­сти. Что же каса­ет­ся рус­ских, то её пере­кры­ла дру­гая тен­ден­ция – мас­со­вая эми­гра­ция рус­ско­языч­ных семей из Лат­вии в 90-ые годы. И соот­вет­ствен­но чис­ло уча­щих­ся в рус­ских шко­лах сра­зу после 1991 года нача­ло умень­шать­ся, а латыш­ские шко­лы были пере­пол­не­ны.

Прав­да, этой тен­ден­ции хва­ти­ло лишь до нача­ла 2000-ых годов, а потом пошла тен­ден­ция мас­со­вой депо­пу­ля­ции и в латыш­ской сре­де, что при­ве­ло к сокра­ще­нию и обще­го чис­ла уча­щих­ся. При этом Лат­вия после 1991 года школ не стро­и­ла и подав­ля­ю­щее боль­шин­ство школь­ных зда­ний — это насле­дие совет­ской вла­сти, а неко­то­рые даже Рос­сий­ской импе­рии. Так что чис­ло школ ста­ло избы­точ­ным, и часть школь­ных зда­ний была пере­да­на част­ным лицам и ста­ли исполь­зо­вать­ся для дру­гих нужд.

Ещё воз­ник­ла дру­гая тен­ден­ция, харак­тер­ная для угне­та­е­мо­го нац­мень­шин­ства, от кото­ро­го госу­дар­ство хочет изба­вить­ся. Чис­ло рус­ских школ в про­цент­ном соот­но­ше­нии сокра­ща­лось гораз­до быст­рее, чем латыш­ских, и более того –даже быст­рее, чем это­го тре­бо­ва­ла бед­ствен­ная демо­гра­фи­че­ская ситу­а­ция в рус­ской сре­де. Где-то к 2010 году вышло так, что у рус­ских чис­ло уча­щих­ся в каж­дом уце­лев­шем школь­ном зда­нии ста­ло рас­ти, а в латыш­ских шко­лах оно так и про­дол­жа­ло падать. Соот­вет­ствен­но, начал­ся про­цесс закры­тия и этих услов­но «нерен­та­бель­ных» школ.

– Ска­жи­те, а какие изме­не­ния в зако­но­да­тель­стве при­ве­ли к тому, что за 30 лет рус­ско­го обра­зо­ва­ния в сред­них шко­лах уже не оста­лось?

– Преды­ду­щий вари­ант зако­на об обра­зо­ва­нии был при­нят уже Лат­вий­ской Рес­пуб­ли­кой, но ещё до авгу­стов­ско­го пут­ча 1991 года. Соот­вет­ствен­но тогда рус­ским изби­ра­те­лям ещё надо было пока­зы­вать, какие они нуж­ные и вос­тре­бо­ван­ные. Поэто­му закон был совер­шен­но демо­кра­тич­ным и преду­смат­ри­вал сохра­не­ние обра­зо­ва­ния на рус­ском язы­ке бес­ко­неч­но дол­го. Одна­ко после того, как необ­хо­ди­мость апел­ли­ро­вать к рус­ско­му изби­ра­те­лю отпа­ла, в законе появи­лось мно­же­ство попра­вок.
Про­тив обя­за­тель­но­го экза­ме­на по латыш­ско­му язы­ку никто и не воз­ра­жал. Рус­ские поло­жи­тель­но вос­при­ня­ли необ­хо­ди­мость зна­ния язы­ка боль­шин­ства насе­ле­ния и даже радо­ва­лись, что шко­ла нако­нец-то их детей нор­маль­но ему научит.
Потом лик­ви­ди­ро­ва­ли рус­ские пото­ки в госу­дар­ствен­ных вузах, а с 1995 года как мини­мум два пред­ме­та в основ­ных шко­лах нац­мень­шинств было пред­пи­са­но пре­по­да­вать на латыш­ском язы­ке и как мини­мум три – в сред­них.

Когда в Лит­ве уже в XXI веке пред­ло­жи­ли вве­сти тоже самое — это вызва­ло бур­ное недо­воль­ство глав­ным обра­зом поль­ско­го насе­ле­ния стра­ны. Они устра­и­ва­ли мас­со­вые про­те­сты, посол Поль­ши был ото­зван из Виль­ню­са в Вар­ша­ву для кон­суль­та­ций. Тем не менее литов­ское пра­ви­тель­ство поправ­ки вве­ло, а у нас они появи­лись на 10 лет рань­ше и не вызва­ли ника­ко­го сопро­тив­ле­ния. Настоль­ко рус­ская общи­на была тогда демо­ра­ли­зо­ва­на. Бла­го эти пред­ме­ты шко­ла выби­ра­ла доб­ро­воль­но и в боль­шин­стве сво­ём огра­ни­чи­лась физ­куль­ту­рой, тру­дом или дру­ги­ми не осо­бо важ­ны­ми пред­ме­та­ми.

В 1998 году пар­ла­мент при­нял ныне дей­ству­ю­щий закон об обра­зо­ва­нии, в послед­ний момент, еще ста­рым соста­вом но уже после выбо­ров уста­но­вив, что с 1 сен­тяб­ря 2004 года обра­зо­ва­ние во всех сред­них шко­лах долж­но осу­ществ­лять­ся толь­ко на латыш­ском язы­ке. Прав­да, про­цесс этот занял куда боль­ше вре­ме­ни и реаль­но все сред­ние шко­лы пере­шли пол­но­стью на латыш­ский язык обу­че­ния лишь в про­шлом году. А по мере при­бли­же­ния 2004 года пра­ви­тель­ство обна­ру­жи­ло, что не может обес­пе­чить этот пере­ход.

Нет ни пре­по­да­ва­те­лей, ни учеб­ни­ков, да и не было понят­но как рус­ские могут учить­ся на дру­гом язы­ке, с учё­том того, что попы­ток улуч­шить соб­ствен­но пре­по­да­ва­ние латыш­ско­го язы­ка не пред­при­ни­ма­лось. Нехват­ка учи­те­лей латыш­ско­го язы­ка на про­тя­же­нии несколь­ких десят­ков лет была харак­тер­на для прак­ти­че­ски всех рус­ских школ и усту­па­ла толь­ко лишь про­бле­ме нехват­ки учи­те­лей мате­ма­ти­ки, кото­рая уже дав­но пере­ве­де­на на латыш­ский язык.
Кста­ти, экза­мен по мате­ма­ти­ке обя­за­тель­ный, его сда­ют все выпуск­ни­ки и если рань­ше рус­ские шко­лы реши­тель­но пре­вос­хо­ди­ли латыш­ские в оцен­ках по мате­ма­ти­ке, то после того, как этот пред­мет был пере­ве­дён на латыш­ский язык, шко­лы про­сто поме­ня­лись места­ми. Вот такой эффект­ный резуль­тат забо­ты о рус­ских детях со сто­ро­ны госу­дар­ства.

Одна­ко вер­нём­ся к исто­рии вопро­са. В 2003 году, ров­но за год до уста­нов­лен­но­го зако­ном пере­хо­да, пра­ви­тель­ство вос­поль­зо­ва­лось име­ю­щей­ся у него тогда зако­но­да­тель­ной воз­мож­но­стью – при­ня­ло пра­ви­ла, име­ю­щие силу зако­на, что не менее 60% учеб­ных часов в сред­ней шко­ле долж­ны быть на латыш­ском. Потом эти пра­ви­ла ушли на утвер­жде­ние в пар­ла­мент, пра­вя­щие депу­та­ты попы­та­лись испор­тить и это не слиш­ком при­ят­ное пра­ви­тель­ствен­ное пред­ло­же­ние и ко вто­ро­му чте­нию зако­но­про­ект преду­смат­ри­вал уже про­пор­цию 90:10.

Прав­да, после того как мы запу­сти­ли меха­низм школь­ных демон­стра­ций – орга­ни­зо­ва­ли мас­со­вые про­те­сты и Штаб защи­ты рус­ских школ, пар­ла­мент в тре­тьем чте­нии в фев­ра­ле 2004 года, решил вер­нуть­ся к про­пор­ции 60:40 и обу­че­ние на рус­ском язы­ке, пусть и уре­зан­ное, уда­лось всё же сохра­нить. Дан­ная ситу­а­ция про­дер­жа­лась до 2018 года, когда Сейм при­нял оче­ред­ные поправ­ки, по кото­рым с про­шло­го года, обу­че­ние в сред­них шко­лах, пуб­лич­ных и част­ных, осу­ществ­ля­ет­ся толь­ко на латыш­ском язы­ке.

При­чи­ны же таких дей­ствий ясны до пре­де­ла – борь­ба с самим суще­ство­ва­ни­ем ино­род­цев в Лат­вии. Их мож­но тер­петь но не как рав­но­прав­ных сооте­че­ствен­ни­ков, а лишь как низ­ший обслу­жи­ва­ю­щий класс и имен­но это и явля­ет­ся един­ствен­ной при­чи­ной гоне­ния на обра­зо­ва­ние на рус­ском язы­ке. Несмот­ря на декла­ри­ру­е­мую забо­ту пра­вя­щих пар­тий о кон­ку­рен­то­спо­соб­но­сти рус­ских детей и спло­че­нии обще­ства, резуль­та­ты пере­во­да рус­ских школ на латыш­ский язык ведут лишь к сни­же­нию уров­ня зна­ний и накоп­ле­нию нена­ви­сти.

– Вы упо­ми­на­ли о мас­со­вых про­те­стах в 2004 году, в резуль­та­те чего был при­нят вари­ант 60:40. Ска­жи­те, а поче­му столь мас­со­вых про­те­стов не было в 2018 году, может быть обу­че­ние на рус­ском язы­ке уже не ста­ло настоль­ко важ­ным вопро­сом, и нынеш­ние рус­ские школь­ни­ки успеш­но осво­и­ли латыш­ский язык и вполне могут учить­ся на нём?

– Изу­че­ние язы­ка и обу­че­ние на нём — это прин­ци­пи­аль­но раз­ные вещи. Обу­че­ние на род­ном язы­ке явля­ет­ся осно­вой раз­ви­тия лич­но­сти ребен­ка, и, как пока­зы­ва­ют иссле­до­ва­ния ООН, спо­соб­ству­ет в том чис­ле и луч­ше­му осво­е­нию госу­дар­ствен­но­го язы­ка. То есть те школь­ни­ки, у кото­рых раз­ви­ва­ют­ся интел­лект и спо­соб­но­сти они есте­ствен­но их при­ме­ня­ют их и для изу­че­ния латыш­ско­го язы­ка. Раз­ви­тие лич­но­сти в соот­вет­ствие с кон­вен­ци­ей ООН о пра­вах ребён­ка, кото­рая явля­ет­ся обя­за­тель­ной для Лат­вии, это пер­вая цель обра­зо­ва­ния, а все осталь­ные — как та же инте­гра­ция мень­шин­ства в общи­ну боль­шин­ства — вспо­мо­га­тель­ные.

Я бы не ска­зал, что в 2018 году про­те­сты не были мас­со­вы­ми. Я отчёт­ли­во пом­ню пер­вое роди­тель­ское собра­ние, кото­рое орга­ни­зо­ва­ла пар­тия Рус­ский союз Лат­вии. Оно про­ис­хо­ди­ло в гро­мад­ном зале, вме­сти­мо­стью тыся­ча чело­век и все места были запол­не­ны. Одна­ко потом про­тив неко­то­рых участ­ни­ков это­го собра­ния заве­ли деся­ток уго­лов­ных про­цес­сов. И эти про­цес­сы, для тро­их чело­век сопро­вож­дав­ши­е­ся аре­ста­ми, а для осталь­ных — обыс­ка­ми дома и на рабо­те. Про­цес­сы про­дол­жа­лись два года и толь­ко тогда были пре­кра­ще­ны за отсут­стви­ем соста­ва пре­ступ­ле­ния. То есть дави­ли совер­шен­но чёт­ко с при­ме­не­ни­ем госу­дар­ствен­но­го меха­низ­ма, и это, разу­ме­ет­ся, дей­ству­ет на зна­чи­тель­ную часть насе­ле­ния, кото­рое начи­на­ет пони­мать, насколь­ко мож­но откры­то выра­жать своё нега­тив­ное отно­ше­ние к тому, что нам навя­зы­ва­ет госу­дар­ство.

Хотя и десять тысяч чело­век 1 мая 2018 года мы выве­ли на цен­траль­ную ули­цу Риги. Так что и такие про­те­сты были. Одна­ко кро­ме этих зри­мых акций, суще­ству­ют ещё и опро­сы обще­ствен­но­го мне­ния, из кото­рых явству­ет, что для 88% рус­ско­го­во­ря­щих лат­вий­цев важ­но полу­че­ние обра­зо­ва­ния на род­ном язы­ке. Поэто­му нель­зя гово­рить, что обу­че­ние на рус­ском язы­ке не важ­но. Наобо­рот, это очень важ­ный вопрос прак­ти­че­ски для всей рус­ско­языч­ной общи­ны Лат­вии.

– В самом нача­ле интер­вью Вы гово­ри­ли о исках в ЕСПЧ по пово­ду сохра­не­ния это­го обра­зо­ва­ния, ска­жи­те, насколь­ко дей­ствен­ны эти юри­ди­че­ские мето­ды в лат­вий­ских и евро­пей­ских судах?

– Так как лат­вий­ской вла­сти делать то, что она с нами дела­ет явля­ет­ся пер­во­сте­пен­ной зада­чей, то понят­но, что вет­ви вла­сти, кото­рые нахо­дят­ся здесь внут­ри, как Кон­сти­ту­ци­он­ный суд, все­гда най­дут аргу­мен­ты, что­бы обос­но­вать пра­виль­ность дей­ствий. Что же каса­ет­ся судеб­ных и меж­ду­на­род­ных пра­во­за­щит­ных инсти­ту­ций вне пре­де­лов Лат­вии, то, конеч­но, аргу­мен­ты лат­вий­ско­го пра­ви­тель­ства вос­при­ни­ма­ют­ся там с боль­шим скеп­си­сом. В мире име­ет­ся мно­го при­ме­ров дав­ле­ния на мень­шин­ства и для того, что­бы это­го не допу­стить, напи­са­ны раз­лич­ные меж­ду­на­род­ные кон­вен­ции, при­чем боль­шин­ство из них рати­фи­ци­ро­ва­ла и Лат­вия.

Хотя, конеч­но, и в меж­ду­на­род­ных делах суще­ству­ет своя конъ­юнк­ту­ра, осо­бен­но после 24 фев­ра­ля сего года. И Евро­па, и Евро­пей­ский суд по пра­вам чело­ве­ка сей­час колеб­лют­ся, то ли остать­ся на плат­фор­ме прав чело­ве­ка, выра­бо­тан­ных в резуль­та­те побе­ды над фашиз­мом, то ли вер­нуть­ся к тому, что было до того, как фашизм был побеж­дён и поль­зо­вать­ся все­ми мето­да­ми дав­ле­ния на «не арий­цев».

В этих усло­ви­ях и был сде­лан послед­ний шаг пра­ви­тель­ства, кото­рое реши­ло, что теперь в отно­ше­нии рус­ских школ им всё мож­но и вынес­ло не до кон­ца рас­смот­рен­ный пока пар­ла­мен­том зако­но­про­ект о лик­ви­да­ции рус­ско­го обра­зо­ва­ния вез­де – в основ­ных шко­лах и дет­ских садах уже с 1 сен­тяб­ря 2023 года. Инте­рес­но, что вне­зап­но побед­ный ход это­го зако­но­про­ек­та стал тор­мо­зить­ся, что кажет­ся совер­шен­но неве­ро­ят­ным, если исхо­дить толь­ко лишь из соот­но­ше­ния сил внут­ри Сей­ма.

Осо­бен­но это про­яви­лось на послед­ней июль­ской пар­ла­мент­ской комис­сии по обра­зо­ва­нию, она долж­на была быст­ро отверг­нуть все поправ­ки оппо­зи­ци­он­ных депу­та­тов и пере­дать зако­но­про­ект ко вто­ро­му чте­нию. Но в дей­стви­тель­но­сти вдруг объ­яви­лись поправ­ки неко­то­рых депу­та­тов пра­вя­щей коа­ли­ции, кото­рые пред­ло­жи­ли, что надо же всё же что-то делать, ина­че всё при­ве­дёт к тому, что обу­че­ние в рус­ских шко­лах попро­сту раз­ва­лит­ся, а зна­чит нуж­но при­нять какие-то щадя­щие для уче­ни­ков меры.

Они там пред­ла­га­ли мно­го чего, но в ито­ге их мож­но све­сти к тому, что на рус­ском язы­ке с уче­ни­ка­ми общать­ся мож­но, но в инди­ви­ду­аль­ном поряд­ке и за закры­ты­ми две­ря­ми. Это всё пооб­суж­да­ли, а потом пре­рва­ли обсуж­де­ние на месяц, в ито­ге не при­няв ника­ко­го реше­ния. Министр обра­зо­ва­ния Муйж­ни­е­це, пони­мая, что она про­сто не успе­ет под­го­то­вить на осно­ва­нии пока не при­ня­то­го зако­на необ­хо­ди­мые нор­ма­тив­ные акты, потре­бо­ва­ла немед­лен­но­го про­дол­же­ния засе­да­ния. Но пра­вя­щая коа­ли­ция ее не под­дер­жа­ла, и зако­но­про­ект пока завис.

Уве­рен, что в этом есть и моя заслу­га. Как сопред­се­да­тель Лат­вий­ско­го коми­те­та по пра­вам чело­ве­ка я пере­вёл этот зако­но­про­ект на англий­ский язык и разо­слал его всем пра­во­за­щит­ным инстан­ци­ям, кото­рые дава­ли Лат­вии реко­мен­да­ции по пово­ду преды­ду­ще­го эта­па «Рефор­мы 2018». При­чём почти все эти реко­мен­да­ции сво­ди­лись к тому, что подоб­ное недо­пу­сти­мо, «Рефор­му 2018» надо отме­нить и вер­нуть­ся к преды­ду­ще­му эта­пу – про­пор­ции 60:40 в сред­них шко­лах.

Всё это было разо­сла­но, но пока офи­ци­аль­но извест­но, что лишь Комис­сар по пра­вам чело­ве­ка ОБСЕ напи­сал Лат­вии, что он по это­му пово­ду дума­ет. Хотя, может, были и дру­гие пись­ма, о кото­рых мы не зна­ем, но зна­ет пра­ви­тель­ство. Воз­мож­но, поэто­му оно и зако­ле­ба­лось. Кро­ме того, было и обще­ствен­ное обсуж­де­ние зако­но­про­ек­та до его вне­се­ния в Сейм. В нём при­ня­ли уча­стие четы­ре тыся­чи чело­век, чего нико­гда не было рань­ше, и прак­ти­че­ски все выска­за­лись про­тив, что тоже сыг­ра­ло свою роль.

Плюс ещё идут про­цес­сы по пово­ду «Рефор­мы 2018» в ЕСПЧ и Коми­те­те по пра­вам чело­ве­ка ООН, кото­рые ещё не закон­че­ны, и еще боль­ше закру­тить гай­ки – это пря­мой вызов этим почтен­ным и вли­я­тель­ным инсти­ту­ци­ям, кото­рые могут для нача­ла при­ме­нить к Лат­вии про­це­ду­ру вре­мен­но­го уре­гу­ли­ро­ва­ния, т.е. потре­бо­вать замо­ро­зить все меры, ухуд­ша­ю­щие ситу­а­цию. Нам бы дождать­ся изме­не­ния гео­по­ли­ти­че­ской ситу­а­ции, в кото­рой будут куда более объ­ек­тив­но рас­смат­ри­вать­ся наши обра­зо­ва­тель­ные про­бле­мы.

Насколь­ко наши уси­лия ока­за­лись эффек­тив­ны­ми, мы узна­ем по резуль­та­там засе­да­ния комис­сии Сей­ма по обра­зо­ва­нию, наме­чен­но­го на 16 авгу­ста.
Я все­гда дер­жу в памя­ти при­мер дру­гих нац­мень­шинств в той же Евро­пе, кото­рые боро­лись за свои шко­лы не деся­ти­ле­ти­я­ми, а сто­ле­ти­я­ми и смог­ли добить­ся, что­бы их пра­ва соблю­да­лись.

p.s. Комис­сия одна­ко пере­да­ла зако­но­про­ект на рас­смот­ре­ние в Сейм во вто­ром чте­нии.
Нака­нуне 7 сен­тяб­ря в 19.00 РСЛ заявил у Сей­ма пре­ду­пре­ди­тель­ный митинг. Будь­те с нами.

Эта запись так­же опуб­ли­ко­ва­на в Facebook авто­ра.