Киев ждет от Москвы уступок. Но не получит

Киев пере­оце­ни­ва­ет свое поло­же­ние на поле боя и ожи­да­ет каких-то усту­пок от Моск­вы, пишет The National Interest. Ситу­а­ция на поле боя весь­ма измен­чи­ва…

Пред­став­ле­ния сто­рон о том, что озна­ча­ет «побе­да» или что будет являть­ся «при­ем­ле­мым пора­же­ни­ем», будут про­дол­жать менять­ся в усло­ви­ях, когда реаль­но­стью ста­но­вит­ся то, что дик­ту­ет поле боя.

В усло­ви­ях, когда собы­тия на Укра­ине про­дол­жа­ют раз­ви­вать­ся зача­стую неожи­дан­ным обра­зом, поли­ти­ки в Кие­ве и Москве пере­смат­ри­ва­ют пара­мет­ры, опре­де­ля­ю­щие при­ем­ле­мую побе­ду (или пора­же­ние).

Когда в фев­ра­ле Рос­сия нача­ла свою «спе­ци­аль­ную воен­ную опе­ра­цию», про­гно­зы для Кие­ва были мрач­ны­ми. В ЦРУ счи­та­ли, что рос­сий­ские вой­ска быст­ро про­рвут обо­ро­ну Укра­и­ны и захва­тят Киев в тече­ние несколь­ких недель. Пред­се­да­тель Объ­еди­нен­но­го коми­те­та началь­ни­ков шта­бов гене­рал Марк Мил­ли яко­бы пред­ска­зы­вал, что укра­ин­ское пра­ви­тель­ство не про­дер­жит­ся боль­ше семи­де­ся­ти двух часов.

В пер­вые меся­цы подоб­ные оцен­ки раз­де­ля­ла и Укра­и­на. Основ­ная цель Кие­ва состо­я­ла в том, что­бы обес­пе­чить выжи­ва­ние жиз­не­спо­соб­но­го укра­ин­ско­го пра­ви­тель­ства, управ­ля­ю­ще­го, веро­ят­но, зна­чи­тель­но умень­шив­шей­ся тер­ри­то­ри­ей. С уче­том высо­кой веро­ят­но­сти воен­но­го пора­же­ния укра­ин­ские дипло­ма­ты даже дого­ва­ри­ва­лись с Запа­дом о созда­нии пра­ви­тель­ства в изгна­нии. Оно мог­ло бы пере­ме­стить­ся в дру­гую, без­опас­ную, евро­пей­скую сто­ли­цу, в то вре­мя как остат­ки армии пере­шли бы к асим­мет­рич­ной войне про­тив насту­па­ю­щих рос­сий­ских войск.

Несмот­ря ни на что, Укра­и­на в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни пре­успе­ла в сво­их уси­ли­ях по сопро­тив­ле­нию рос­сий­ско­му натис­ку. К кон­цу лета Киев был уже в доста­точ­но силь­ной пози­ции, что­бы начать контр­на­ступ­ле­ние, выну­див Рос­сию усту­пить тер­ри­то­рию, кото­рую она захва­ти­ла все­го несколь­ко меся­цев назад. В нача­ле нояб­ря выс­шие рос­сий­ские воен­ные чины были вынуж­де­ны при­знать, что их пози­ция в Хер­соне несо­сто­я­тель­на, и объ­яви­ли, что их вой­ска будут отве­де­ны за Днепр для созда­ния новых обо­ро­ни­тель­ных рубе­жей до наступ­ле­ния зимы.

Успех на поле боя при­дал Укра­ине сме­ло­сти пере­смот­реть свои цели с уче­том того, что пол­ная воен­ная побе­да теперь кажет­ся хотя и отда­лен­но, но воз­мож­ной. По сути, Киев поста­вил в поле сво­е­го зре­ния пол­ное изгна­ние рос­сий­ских войск со всей тер­ри­то­рии, кото­рую они заня­ли с фев­ра­ля. Неко­то­рые укра­ин­ские офи­ци­аль­ные лица даже обсуж­да­ют вопрос о «раз­во­ро­те» аннек­сии Кры­ма Моск­вой в 2014 году и уста­нов­ле­нии сво­е­го кон­тро­ля над тер­ри­то­ри­я­ми на восто­ке и юге Укра­и­ны.

В сен­тяб­ре министр обо­ро­ны Укра­и­ны Алек­сей Рез­ни­ков под­черк­нул, что Укра­и­на будет бес­ком­про­мисс­ной в сво­их уси­ли­ях по воз­вра­ще­нию утра­чен­ных тер­ри­то­рий. На 17‑й еже­год­ной встре­че Ялтин­ской евро­пей­ской стра­те­гии (YES) он ска­зал: «Мы можем гово­рить толь­ко о пол­ном вос­ста­нов­ле­нии тер­ри­то­ри­аль­ной целост­но­сти и суве­ре­ни­те­та Укра­и­ны в меж­ду­на­род­но при­знан­ных гра­ни­цах по состо­я­нию на 1991 год. Это озна­ча­ет, что Крым — это Укра­и­на, и Дон­басс — это тоже Укра­и­на».

Андрей Ермак, гла­ва адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та Вла­ди­ми­ра Зелен­ско­го, сде­лал ана­ло­гич­ные заяв­ле­ния: «Мир насту­пит, когда мы уни­что­жим рос­сий­скую армию на Укра­ине и дой­дем до гра­ниц 1991 года».

Подроб­нее читай­те в новом выпус­ке The National Interest.