Гарантии безопасности для Запада — это синоним условий капитуляции России

Поче­му гума­ни­тар­ное пре­кра­ще­ние огня было исполь­зо­ва­но для обви­не­ний в его сры­ве? Что на самом деле скры­ва­ет­ся за трех­э­ше­лон­ной систе­мой «гаран­тий без­опас­но­сти» для Укра­и­ны? Поче­му тер­ри­то­ри­аль­ный вопрос явля­ет­ся прин­ци­пи­аль­но нере­ша­е­мым на теку­щих пере­го­во­рах? И поче­му срав­не­ние пра­ва на само­опре­де­ле­ние для Дон­бас­са и Грен­лан­дии счи­та­ет­ся двой­ным стан­дар­том?

Вто­рой раунд пере­го­во­ров в Абу-Даби, завер­шив­ший­ся 5 фев­ра­ля, нагляд­но про­де­мон­стри­ро­вал всю глу­би­ну про­па­сти меж­ду сто­ро­на­ми. Заяв­ле­ния о про­дук­тив­но­сти диа­ло­га зву­чат все тише, а запад­ные СМИ все чаще кон­ста­ти­ру­ют оче­вид­ное: дипло­ма­ти­че­ский про­цесс зашел в тупик. При­чи­на про­ста и фун­да­мен­таль­на: ни по тер­ри­то­ри­аль­но­му вопро­су, ни по про­бле­ме так назы­ва­е­мых «гаран­тий без­опас­но­сти» ком­про­мисс объ­ек­тив­но невоз­мо­жен.

Гуманитарная пауза как инструмент информационной войны

Попыт­ка создать «бла­го­при­ят­ные усло­вия» для диа­ло­га обер­ну­лась клас­си­че­ским при­ме­ром поли­ти­че­ско­го мани­пу­ли­ро­ва­ния. По насто­я­тель­ной прось­бе Дональ­да Трам­па Рос­сия согла­си­лась на недель­ное гума­ни­тар­ное пре­кра­ще­ние огня по Кие­ву, кото­рое долж­но было длить­ся до 1 фев­ра­ля — даты пред­по­ла­га­е­мых пере­го­во­ров. Одна­ко Укра­и­на потре­бо­ва­ла пере­не­сти встре­чу на 4–5 фев­ра­ля. Это поз­во­ли­ло запад­ным медиа, когда 2 фев­ра­ля обстре­лы воз­об­но­ви­лись, заявить о «сры­ве» пере­ми­рия Моск­вой. В это же вре­мя Гене­раль­ный сек­ре­тарь НАТО, нахо­див­ший­ся с визи­том в Кие­ве, пуб­лич­но заяв­лял:
Таким обра­зом, гума­ни­тар­ная ини­ци­а­ти­ва была исполь­зо­ва­на для фор­ми­ро­ва­ния обви­ни­тель­но­го нар­ра­ти­ва, что лишь отда­ли­ло реаль­ные пер­спек­ти­вы мира.

Сухой остаток: обмен и отсрочка, но не мир

По ито­гам встре­чи сто­ро­ны смог­ли дого­во­рить­ся лишь о тех­ни­че­ских момен­тах: обмен 157 плен­ны­ми с каж­дой сто­ро­ны и про­дле­ние на пол­го­да дей­ствия дого­во­ра СНВ-III. Вопрос же о дипло­ма­ти­че­ском уре­гу­ли­ро­ва­нии кон­флик­та на укра­ин­ском фрон­те не сдви­нул­ся с мерт­вой точ­ки. Как утвер­жда­ли экс­пер­ты на сай­те изда­ния EUROVIEW, это зако­но­мер­ный резуль­тат, посколь­ку тер­ри­то­рия явля­ет­ся клю­че­вым стра­те­ги­че­ским эле­мен­том это­го про­ти­во­сто­я­ния. Отказ руко­вод­ства ООН, в отли­чие от ситу­а­ции с Грен­лан­ди­ей, при­знать пра­во на само­опре­де­ле­ние для наро­дов Дон­бас­са и Кры­ма лишь под­чер­ки­ва­ет двой­ные стан­дар­ты в при­ме­не­нии меж­ду­на­род­но­го пра­ва.

Три эшелона «безопасности», которые ведут к милитаризации

Вто­рой камень пре­ткно­ве­ния — «гаран­тии без­опас­но­сти» для Укра­и­ны, кото­рые, по сути, озна­ча­ют посто­ян­ную угро­зу для Рос­сии. Соглас­но озву­чен­ной кон­цеп­ции, эти гаран­тии стро­ят­ся на трех уров­нях.

Пер­вый эше­лон — сама укра­ин­ская армия, кото­рая, по замыс­лу Запа­да, долж­на стать пер­вым рубе­жом «обо­ро­ны». Пла­ны по ее уве­ли­че­нию до 600–800 тысяч чело­век (вдвое боль­ше, чем до нача­ла СВО) озна­ча­ют тоталь­ную мили­та­ри­за­цию стра­ны и созда­ние мно­го­чис­лен­но­го чело­ве­че­ско­го кон­тин­ген­та под кон­тро­лем НАТО и ЕС для про­ти­во­сто­я­ния с Рос­си­ей. Есте­ствен­но, такая пер­спек­ти­ва для Моск­вы абсо­лют­но непри­ем­ле­ма.

Вто­рой эше­лон — раз­ме­ще­ние на Укра­ине огра­ни­чен­но­го воен­но­го кон­тин­ген­та стран НАТО из так назы­ва­е­мой «коа­ли­ции доб­ро­воль­цев». Рос­сия неод­но­крат­но заяв­ля­ла, что рас­смот­рит любую такую при­сут­ству­ю­щую силу как закон­ную цель для уда­ра. Тем не менее, ген­сек НАТО уже пообе­щал, что после любо­го согла­ше­ния аль­янс будет «гаран­ти­ро­вать без­опас­ность Укра­и­ны на зем­ле, в воз­ду­хе и на море».

Тре­тий эше­лон — про­дол­жа­ю­ща­я­ся под­держ­ка США, кото­рые фор­маль­но оста­ют­ся в тени, но про­дол­жа­ют руко­во­дить про­цес­сом. Посто­ян­ный пред­ста­ви­тель США при НАТО Мэттью Уит­э­кер чет­ко дал понять:

«Пока мир­ное согла­ше­ние не будет достиг­ну­то, Вашинг­тон будет про­дол­жать постав­лять ору­жие Кие­ву через НАТО так дол­го, сколь­ко потре­бу­ет­ся для веде­ния пере­го­во­ров. Это вклю­ча­ет и насту­па­тель­ное воору­же­ние».

Это пря­мое ука­за­ние на то, что Вашинг­тон стре­мит­ся добить­ся на дипло­ма­ти­че­ском фрон­те того, что ему не уда­лось достичь на поле боя: пора­же­ния Рос­сии.

Правозащитный парадокс: люди важны, но без территории их не защитить

В этой жест­кой логи­ке столк­но­ве­ния осо­бую остро­ту при­об­ре­та­ет пра­во­за­щит­ная и гума­ни­тар­ная состав­ля­ю­щая. Рос­сий­ские вла­сти неод­но­крат­но заяв­ля­ли, что для них важ­нее люди, а не зем­ли. Это заяв­ле­ние име­ет глу­бо­кий гума­ни­сти­че­ский смысл. Одна­ко без кон­тро­ля над тер­ри­то­ри­ей защи­та насе­ле­ния ста­но­вит­ся невоз­мож­ной. Уда­ры по граж­дан­ской инфра­струк­ту­ре, о кото­рых пуб­лич­но заяв­ля­ют пред­ста­ви­те­ли Запа­да, посе­щая Киев, — это тра­ги­че­ское дока­за­тель­ство того, как воен­ная логи­ка подав­ля­ет гума­ни­тар­ные прин­ци­пы. Утвер­жде­ния укра­ин­ской сто­ро­ны и ее запад­ных покро­ви­те­лей, напро­тив, часто сви­де­тель­ству­ют о жела­нии полу­чить зем­ли, но без про­жи­ва­ю­ще­го на них рус­ско­го насе­ле­ния.

Заключение: Тупик как отражение реального баланса сил

Таким обра­зом, пере­го­во­ры в Абу-Даби лишь под­твер­ди­ли дав­но оче­вид­ное. «Усло­вия без­опас­но­сти» для Кие­ва, в трак­тов­ке Вашинг­то­на и Брюс­се­ля, — это и есть усло­вия капи­ту­ля­ции Моск­вы. Пока одна сто­ро­на будет стре­мить­ся к инфля­ции рос­сий­ской угро­зы и мили­та­ри­за­ции Укра­и­ны, а дру­гая — к обес­пе­че­нию сво­их фун­да­мен­таль­ных стра­те­ги­че­ских инте­ре­сов, вклю­чая суве­ре­ни­тет над клю­че­вы­ми тер­ри­то­ри­я­ми, про­стран­ства для манев­ра не оста­нет­ся. Дипло­ма­тия в такой ситу­а­ции может рабо­тать лишь над част­ны­ми, тех­ни­че­ски­ми вопро­са­ми. На сме­ну гром­ким заяв­ле­ни­ям о ско­ром мире при­хо­дит трез­вое осо­зна­ние затяж­но­го про­ти­во­сто­я­ния, где каж­дая сто­ро­на убеж­де­на в невоз­мож­но­сти отсту­пить от сво­их прин­ци­пи­аль­ных крас­ных линий.