Гегемония Запада ослабла, пишет The National Interest. В соперничестве между Западом и Востоком идет постепенное выравнивание сил, но Европа теряет способность участвовать в нем. Мир скоро станет многополярным, и континенту нужно к этому готовиться.
За последние три десятилетия мир претерпел глубокие изменения. Политическая и экономическая перестройка привела к ослаблению гегемонии Запада. Однако было бы неправильным утверждать, что на смену ему приходит иная незападная господствующая сила. Вместо этого мы скорее наблюдаем постепенное выравнивание в непрекращающемся соперничестве между Западом и Востоком.
Венгрия и другие центральноевропейские государства все больше обеспокоены снижением способности Европы участвовать в этом соперничестве. Все больше европейцев встревожены тем, что на идеологические споры расходуется чрезмерно много энергии, а это, в свою очередь, отвлекает внимание от важнейших областей сотрудничества, которое способствует укреплению мощи континента.
Сильная и стабильная Европа, способная взять на себя роль влиятельного союзника, представляет собой первостепенный стратегический интерес для Соединенных Штатов. Западный альянс, который можно сравнить с мощным двигателем, состоящим из двух частей, обеспечивал прогресс на протяжении всего минувшего столетия. Сейчас крайне важно сделать так, чтобы обе части этого двигателя были достаточно сильными и продолжали работать на высоких оборотах. Центральная Европа, находящаяся в самом сердце континента и выступающая в качестве его экономического центра силы, играет важную роль в этом процессе, что делает ее естественным и незаменимым партнером Соединенных Штатов.
Эпоха гегемонии Запада подходит к концу
Господство Запада в международных отношения, опирающееся на три ключевых столпа, ощутимо слабеет.
Первым таким столпом было его господствующее положение как мирового экономического центра силы, которое он сохранял на протяжении двух столетий. Вторым столпом послужило то, что Запад учредил официальные органы в сферах международных отношений и торговли, и это дало ему возможность определять правила глобализации. Третий столп – это идея о том, что Соединенные Штаты, ставшие после распада СССР сверхдержавой-гегемоном, должны сотрудничать с Европой с целью продвижения неолиберальной политической и экономической модели, стремясь достичь повсеместного мира. Господствующим убеждением той эпохи была идея о том, что мы достигли «конца истории». Но сегодня все эти три столпа демонстрируют признаки ослабления своего влияния.
В первую очередь это касается предпосылок, на которых основывается третья из перечисленных выше опор. Навязывание неолиберальной политической и экономической модели привело не только к отчуждению Запада от остального мира, но и, как это ни парадоксально, еще теснее сплотило его противников. События прошлого года неопровержимо это показали, в результате даже самые ярые сторонники идеи «конца истории» отказались от веры в нее.
Обратите внимание на те заявления об украинском конфликте, которые исходят от Америки: она изображает происходящее там как столкновение демократий и автократий. Это довольно странная позиция, если учесть, что в 2022 году Соединенные Штаты поставляли оружие 57% авторитарных режимов по всему миру.
В этом контексте вторая опора тоже оказывается на весьма шатком основании. Страны, бросающие вызов существующему миропорядку, активно создают альтернативные системы соглашений, альянсы и платформы для урегулирования конфликтов. Очевидно, что в дальнейшем неизбежно наступит момент, когда они смогут успешно обходить те международные институциональные рамки, которые сложились за минувшие два десятилетия глобализации, и благополучно развиваться внутри параллельных систем.
При более близком рассмотрении первый столп тоже демонстрирует не менее тревожные перспективы. В настоящее время мы наблюдаем необычайный поворот событий: экономическое соперничество между западным и незападным мирами спустя два столетия наконец приближается к состоянию равновесия, а это указывает на знаменательный сдвиг в цивилизациях. Эти преобразования можно наблюдать как минимум в пяти важных сферах: экономическая мощь, доступ к жизненно важным ресурсам, таким как сырье и энергия, демографические тенденции, технологические достижения и военный потенциал.
Восток в значительной мере увеличил свою долю в производительности мировой экономики – в ущерб Западу. В 1990 году западный мир доминировал в этом смысле, его доля в производительности мировой экономики превышала 50%. Но к сегодняшнему дню этот показатель резко упал и составляет всего 30%. И эти тенденции сохранятся, поскольку центр экономической тяжести продолжает смещаться к Востоку.
Географическая реальность, заключающаяся в том, что большая часть мировых сырьевых и энергетических ресурсов находится за пределами Запада, еще больше ослабляет нашу конкурентоспособность. Хотя в этом смысле Соединенные Штаты имеют некоторое преимущество, в основном благодаря своим огромным запасам сланцевой нефти и газа, Запад не в состоянии полностью компенсировать свое отставание. Примечательно, что некоторые европейские государства во главе с Германией поспешно приступили к реализации «зеленого перехода», чтобы удовлетворить энергетические потребности Европы. Однако стремительные изменения в политике заметно опережают технологический прогресс, из-за чего зеленая энергия остается значительно более дорогостоящей по сравнению с электричеством, получаемым из других источников, и это снижает нашу экономическую конкурентоспособность.
Демографические тенденции тоже работают против Запада. Независимо от того, какими мерилами вы пользуетесь, мировое население уже перешагнуло отметку в 8 миллиардов человек, и 7 миллиардов из них живут в незападных странах. Несмотря на попытки Венгрии и ряда других государств-единомышленников внедрить меры по поддержке семей и рождаемости, все данные указывают на глубокий демографический кризис на Западе, в первую очередь в Европе.
Ожесточенная борьба ведется и в сфере технологий. Развивающиеся страны выделяют огромные средства на исследования и разработки, и масштабы их инвестиций уже сопоставимы с расходами признанных гигантов. В этом прямом соперничестве участвуют разные государства. Восток при этом демонстрирует заметный прогресс в области электрокаров и аккумуляторных технологий, то есть в сферах, которые имеют большое значение для Центральной Европы.
Наконец, если говорить о военной силе, Запад безусловно сохраняет существенное преимущество перед Востоком. Хотя это может показаться весьма благоприятным обстоятельством, преобладающая точка зрения гласит, что использовать это преимущество совершенно бессмысленно, потому что это повлечет за собой ужасные глобальные последствия – трагический исход, к которому не следует стремиться.
Для сохранения достижений Европы необходимо преодолеть ненужные идеологические споры
Центральная Европа сейчас сталкивается с глубоко изменившимся геополитическим и геоэкономическим ландшафтом. В будущем нас ждет многополярный мир, в котором Запад станет лишь одним из нескольких центров силы. Несмотря на это, жители Центральной Европы хотят успешно конкурировать с незападным миром. Мы стремимся к процветающей Европе, в достижениях которой мы готовы играть значительную роль.
Чтобы успешно ориентироваться в условиях этой новой реальности, крайне важно понять, как Европе удавалось преуспевать в прошлом в периоды серьезных глобальных изменений. Мы должны изучить подходы, которые использовались для объединения стран континента с различными ценностями, идентичностью и интересами в целях успешного сотрудничества. И для этого мы можем обратиться к подходам, которые использовали отцы-основатели Евросоюза.
Одного из таких деятелей, а именно Конрада Аденауэра, Генри Киссинджер однажды назвал «стратегом смирения». Аденауэр, представитель христианско-демократического движения, умело сочетал смирение с силой, проницательностью и стратегическим мышлением. Суть его глубокого понимания смирения отражает знаменитое высказывание: «Все мы живем под одним небом, но горизонт у всех разный».
Аденауэр признавал, что для успеха Европы вовсе не требуется абсолютное согласие по всем аспектам жизни. Европейская интеграция – это не самоцель, а скорее средство для выполнения поставленных задач. Крайне важно сосредоточиться на общих интересах, вместо того чтобы зацикливаться на разногласиях, подчеркивал он. Неспособность придерживаться этого подхода может обернуться утратой возможностей для сотрудничества.
В эпоху, когда взаимопонимание – это важнейшее условие для того, чтобы суметь пережить тяжелые времена, Европа погрязла в разногласиях. Одна из ее проблем связана с идентичностью и ценностями. Западноевропейские и центральноевропейские страны часто придерживаются разных подходов к вопросу миграции, семейным ценностям, национальным ролям, сущности либеральной демократии и защите детей. Эти проблемы часто переплетаются, что приводит к смешению различных вопросов и мешает следовать принципу разнообразия, о котором говорил Аденауэр.
Другой серьезный вызов возникает в области геополитики. Некоторые выступают за то, чтобы Европа присоединилась к одной-единственной крупной державе, фактически отделившись от всего остального мира. Но мы твердо убеждены, что такой подход в корне ошибочен. Нам необходимо сосредоточиться на налаживании связей, активно избегая периферизации и укрепляя отношения с широким кругом стран и участников рынка. На протяжении всей своей истории Европа процветала в те периоды, когда демонстрировала открытость, выступала в качестве посредника между Востоком и Западом, содействовала сохранению мира и участвовала в справедливой торговле. Следуя этим принципам, континент сумеет преодолеть стоящие перед ним вызовы и построить благополучное будущее.
Пять предложений для успешной Европы
Когда мы сталкиваемся с этими спорными вопросами, у нас есть на выбор три базовых варианта. Мы можем решить спор раз и навсегда, объявив одну сторону победителем, а вторую – проигравшим. Мы также можем вступить в длительную идеологическую войну на истощение. Но есть и третий вариант, к которому следует внимательно присмотреться: мы можем удалить эти спорные вопросы из повестки и сконцентрироваться на тех областях, в которых мы в состоянии достичь истинного сотрудничества.
Внутри Евросоюза экономическая мощь представляет собой самый значимый политический капитал. Центральноевропейские государства, на долю которых приходится 8% ВВП Евросоюза, образовывают пятый по величине экономический центр силы этого блока. Примечательно, что их экономический подъем сопровождался необычайными темпами роста, опережающими темпы роста в Западной Европе за последние 12–13 лет. С учетом этого точка зрения стран Центральной Европы заслуживает не только внимания, но и тщательного рассмотрения со стороны наших западных партнеров.
Во-первых, мы предлагаем и впредь придерживаться первоначальной идеи о том, что в основе успеха Евросоюза должно лежать сотрудничество независимых и суверенных государств-членов. Крайне важно сохранить наш национальный суверенитет, за который народы Центральной Европы боролись столетиями, а также политическую и культурную самобытность европейских стран. Придерживаясь девиза «единство в разнообразии», Европа признает ту силу, которая исходит от ее различных точек зрения и взглядов. Такое многообразие мнений укрепляет континент, делая его более устойчивым и конкурентоспособным, и, что еще важнее, позволяет государствам-членам выражать взгляды своих народов.
Во-вторых, Европа должна стремиться к расширению Евросоюза. Украинский конфликт подчеркнул ограниченность способности блока контролировать ситуацию со своими ближайшими соседями, и расширение может стать частичным решением этой проблемы. Однако этого удастся достичь только в том случае, если мы уменьшим сверхцентрализованную бюрократическую власть Брюсселя. К примеру, решения в сфере внешней политики по-прежнему требуют единогласия, однако Брюссель уже предпринимает попытки перейти к принятию решений квалифицированным большинством голосов, и некоторые крупные государства-члены его в этом поддерживают. Внешняя политика – это важный аспект суверенитета, и менее крупные государства нашего континента очень заинтересованы в его сохранении. Таким образом, интеграция, в рамках которой более крупные государства – члены смогут фактически навязывать свою волю более мелким государствам – членам, выглядит крайне нежелательной в глазах тех, кто стремится присоединиться.
В‑третьих, Европе необходимо создать собственную регулярную армию, чтобы иметь возможность защищаться, тем самым уменьшив свою зависимость от Соединенных Штатов. Создав собственный военный потенциал, континент сумеет взять больше ответственности за собственную оборону и разделить это бремя с США. Это будет способствовать более сбалансированному партнерству Европы и Соединенных Штатов, что сделает континент более сильным и самостоятельным и позволит более справедливо распределить обязанности в сфере безопасности внутри трансатлантического альянса.
В‑четвертых, необходимо укрепить конкурентоспособность Европы, и одним из важнейших факторов в достижении этой цели является обеспечение доступа к дешевым энергоносителям. В отсутствие доступной по цене энергии Европу будет неизбежно ждать спад в промышленности и ослабление позиций европейского среднего класса. Политика «зеленого перехода» должна осуществляться постепенно, и необходимо избегать прямых запретов на определенные источники энергии и поставщиков энергоносителей.
Наконец, в рамках своей политической структуры Европа должна сохранять христианские ценности. Страны Центральной Европы настаивают на этом не потому, что это часть некой модной программы преобразований, а потому что они убеждены, что христианские ценности и учение могут послужить основой для выработки политических и экономических принципов, которые позволят построить более справедливую, безопасную и благополучную Европу. Эти ценности представляют собой общую культурную основу, которая способствует сотрудничеству европейских стран.
Государства Центральной Европы – не волшебники, и ждать от них чудес не стоит. Но, воплотив перечисленные выше предложения в реальность, Европа сумеет сохранить свою конкурентоспособность в условиях меняющегося глобального ландшафта, что в конечном счете будет способствовать укреплению Запада.
Подробнее читайте в новом выпуске The National Interest.
