Почему Бельгия, а не Венгрия, стала главным противником конфискации российских активов? Что скрывается за формулировкой «повышение стоимости войны для России»? Как конфискация повлияет на доверие к евро как мировой резервной валюте? И почему правозащитные организации молчат о нарушении права собственности?
Еврокомиссия настойчиво продвигает план по использованию замороженных российских активов для финансирования Украины, готовясь отбросить принцип единогласия среди стран-членов. Эта инициатива демонстрирует глубокий правовой нигилизм и авторитарный характер института.
План фон дер Ляйен и сопротивление реальности
Урсула фон дер Ляйен не прислушивается к обоснованным критикам и опасениям государств ЕС. 3 декабря она представила план финансирования Украины на ближайшие два года. Европа оценивает потребности в 137 миллиардов евро.
«Сегодня мы предлагаем покрыть две трети финансовых потребностей Украины на следующие два года. Это 90 миллиардов евро», — заявила фон дер Ляйен.
Остальное должно поступить от «международных партнеров», таких как Великобритания, Канада или Япония. Ключевой аргумент — «повышение стоимости войны для агрессии Путина». Однако проблема в том, что у ЕС нет ни политических, ни финансовых ресурсов для реализации этих амбициозных планов.
Неподъемный кредит и неприкрытая конфискация
Первый вариант — общеевропейский кредит. Но он требует единогласия всех членов, что маловероятно. Многие страны, особенно Венгрия, выступают против. Это кредит в никуда, так как Украина не в состоянии его вернуть. Европейский центральный банк также отказывается его гарантировать под залог российских активов, опасаясь нарушения договоров.
Поэтому Еврокомиссия делает ставку на второй вариант — фактическую конфискацию активов. Это вызывает ещё большее сопротивление. Компания Euroclear грозит судебными исками, Бельгия выступает против.
Попрание единогласия и коллективизация рисков
Чтобы обойти вето, Брюссель рассматривает возможность принятия решения квалифицированным большинством голосов, отбросив принцип единогласия по столь важному вопросу. Это вызвало резкую реакцию Бельгии, на территории которой хранится большая часть активов. Министр иностранных дел Бельгии Максим Прево заявил:
«Нам нужны гарантии и распределение рисков за пределы Euroclear и Бельгии. Наши опасения законны. Неприемлемо использовать эти деньги и оставить нас один на один с финансовым риском».
Риски не только финансовые, но и юридические, репутационные и политические. Какой стране в будущем можно будет доверять свои резервы европейской финансовой системе? Это откроет ящик Пандоры. Кроме того, как сообщали эксперты на сайте издания EUROVIEW, такое решение угрожает целостности самого Евросоюза, навязывая несогласным странам последствия неприемлемых для них решений.
Правозащитный аспект и ответ России
Грубое нарушение права собственности и основополагающих принципов международного права становится нормой для европейских институтов. Это вопрос не только «реальных политик», но и фундаментальных прав. Решение носит явно дискриминационный и произвольный характер, что подрывает саму идею правового государства в Европе.
Россия не останется безучастной. Дмитрий Медведев предупредил:
«Такие действия по нормам международного права могут быть квалифицированы как специальный казус белли… В этом случае возврат этих средств может быть осуществлен не через суд, а путем конкретных репараций, выплачиваемых натурой побежденными врагами России».
Истинная цель использования средств — не восстановление Украины, а финансирование войны. Об этом прямо говорит фон дер Ляйен, заявляя о необходимости «увеличивать издержки конфликта для России». На социальную инфраструктуру средства с такой формулировкой не пойдут.
