Этот тяжелый танк не дал Гитлеру захватить Москву

За пер­вые шесть меся­цев опе­ра­ции «Бар­ба­рос­са» немец­кие тан­ки пре­одо­ле­ли сот­ни кило­мет­ров и вышли на окра­и­ны Моск­вы. Когда Крас­ная армия ока­за­лась на гра­ни пол­но­го кра­ха, тяже­лый 48-тон­ный танк, от кото­ро­го немец­кие сна­ря­ды отска­ки­ва­ли как тен­нис­ные шари­ки, дал ей столь необ­хо­ди­мый запас вре­ме­ни, пишет Себастьен Роб­лин в The National Interest.

За пер­вые шесть меся­цев опе­ра­ции «Бар­ба­рос­са», как назы­ва­лось жесто­кое фашист­ское напа­де­ние на Совет­ский Союз, немец­кие тан­ки пре­одо­ле­ли сот­ни кило­мет­ров и вышли на окра­и­ны Моск­вы, после чего зим­няя сту­жа и под­креп­ле­ния из Сиби­ри оста­но­ви­ли их даль­ней­шее про­дви­же­ние. В тот пери­од, когда Крас­ная армия ока­за­лась на гра­ни пол­но­го кра­ха, тяже­лый 48-тон­ный танк, от кото­ро­го немец­кие сна­ря­ды отска­ки­ва­ли как тен­нис­ные шари­ки, дал ей столь необ­хо­ди­мый запас вре­ме­ни.

Крас­ная армия одной из пер­вых нача­ла при­ме­нять на поле боя меха­ни­зи­ро­ван­ные части и под­раз­де­ле­ния, и на момент напа­де­ния Гер­ма­нии в ее соста­ве были тыся­чи лег­ких тан­ков Т‑26 и БТ. В Совет­ском Сою­зе так­же были созда­ны огром­ные и тяже­лые мно­го­ба­шен­ные тан­ки Т‑28 и Т‑35, пред­на­зна­чен­ные для про­ры­ва обо­ро­ны про­тив­ни­ка. Одна­ко ока­за­лось, что кон­струк­ция этих «сухо­пут­ных бро­не­нос­цев» весь­ма нена­деж­на. Они с тру­дом пре­одо­ле­ва­ли пере­се­чен­ную мест­ность, а их гро­мозд­кие кор­пу­са были пло­хо защи­ще­ны.

Поэто­му в кон­це 1930‑х годов кон­струк­тор Жозеф Котин спеш­но при­сту­пил к про­из­вод­ству более про­сто­го, но луч­ше защи­щен­но­го тан­ка «Кли­мент Воро­ши­лов» (КВ), кото­рый был назван в честь совет­ско­го мини­стра обо­ро­ны. Пер­вая модель КВ‑1 мог­ла похва­стать­ся чрез­вы­чай­но тол­стой бро­ней тол­щи­ной от 70 до 90 мм, бла­го­да­ря чему этот танк был неуяз­вим для стан­дарт­ных 37-мил­ли­мет­ро­вых про­ти­во­тан­ко­вых ору­дий. В отли­чие от него, немец­кие тан­ки в нача­ле вой­ны име­ли бро­ню тол­щи­ной от 10 до 35 мм и веси­ли в два раза мень­ше.

В каче­стве воору­же­ния в этом тан­ке исполь­зо­ва­лось корот­ко­стволь­ное 76-мил­ли­мет­ро­вое ору­дие Л‑11, кото­рое раз­ме­ща­лось в башне, а так­же пуле­ме­ты калиб­ра 7,62 мм, уста­нов­лен­ные в кор­пу­се и башне. У него был даже тре­тий пуле­мет в тыль­ной части баш­ни, пред­на­зна­чен­ный для отра­же­ния напа­де­ния пехо­ты из заса­ды.

КВ‑1 про­де­мон­стри­ро­вал мно­го­обе­ща­ю­щий резуль­тат во вре­мя фин­ской вой­ны 1939–1940‑х годов. Тогда в ходе бое­вых дей­ствий Сове­ты поте­ря­ли толь­ко одно такую маши­ну. Ее нача­ли быст­ро дора­ба­ты­вать, и в 1940 году у КВ‑1 уже была более ско­ро­стрель­ная 76-мм пуш­ка Ф‑32, лег­ко про­би­вав­шая бро­ню немец­ких тан­ков, а так­же более мощ­ная бро­не­вая защи­та. Тан­ки КВ дей­ство­ва­ли в соста­ве бата­льо­нов чис­лен­но­стью от 16 до 22 машин. Эти бата­льо­ны вхо­ди­ли в состав сме­шан­ных бри­гад, где так­же нахо­ди­лись сред­ние тан­ки Т‑34. Т‑34 был дешев­ле и быст­рее, у него было похо­жее воору­же­ние и доволь­но проч­ная бро­ня, но не настоль­ко, как у КВ‑1.

Сове­ты так­же постро­и­ли более 300 тан­ков КВ‑2. У них была огром­ная и объ­ем­ная баш­ня с мас­сив­ной 152-мил­ли­мет­ро­вой гау­би­цей, про­би­вав­шей бетон­ные бун­ке­ры. Хотя эти сна­ря­ды уни­что­жа­ли все, что встре­ча­лась им на пути, 57-тон­ный КВ‑2 был настоль­ко неустой­чив, что не мог вести стрель­бу в дви­же­нии и на неров­ной мест­но­сти. В 1941 году почти все тан­ки КВ‑2 были уни­что­же­ны, и воз­об­но­вить их про­из­вод­ство уда­лось не сра­зу.

Пре­гра­да под Расей­ня­ем

Совет­ский Союз на момент напа­де­ния фашист­ской Гер­ма­нии рас­по­ла­гал все­го 337 тан­ка­ми КВ‑1 и 132 тан­ка­ми КВ‑2 в Запад­ном воен­ном окру­ге. Немец­кая раз­вед­ка поче­му-то не суме­ла пра­виль­но оце­нить угро­зу, кото­рую пред­став­ля­ли эти маши­ны, хотя вер­махт дол­жен был знать о про­бле­мах сво­их тяже­лых тан­ков, исхо­дя из опы­та сра­же­ний во Фран­ции, где немец­ким маши­нам про­ти­во­сто­я­ли хоро­шо бро­ни­ро­ван­ные тан­ки «Матильда‑2» и В1, чью бро­ню нем­цы не мог­ли про­бить сво­и­ми тан­ко­вы­ми ору­ди­я­ми. К сожа­ле­нию, вой­ска союз­ни­ков к тому вре­ме­ни еще не научи­лись вести ком­би­ни­ро­ван­ный бой с при­ме­не­ни­ем тяже­лых тан­ков, а недо­стат­ки в тыло­вом обес­пе­че­нии поме­ша­ли им вос­поль­зо­вать­ся пер­во­на­чаль­ны­ми успе­ха­ми на поле боя.

Нем­цы отве­ча­ли огнем из тяже­лых зенит­ных ору­дий и гау­биц, кото­рые вели стрель­бу пря­мой навод­кой, про­би­вая тяже­лую бро­ню вра­же­ских тан­ков. Такой так­ти­че­ский при­ем нель­зя назвать иде­аль­ным для насту­па­ю­щей армии, посколь­ку артил­ле­рию при­хо­ди­лось выво­зить на пози­ции лег­ко бро­ни­ро­ван­ны­ми маши­на­ми, а ору­ди­ям тре­бо­ва­лось вре­мя для под­го­тов­ки к стрель­бе. Раз­вер­ты­вать артил­ле­рию пря­мо перед насту­па­ю­щи­ми тан­ка­ми про­тив­ни­ка, кото­рые вели разя­щий огонь, было весь­ма рис­ко­ван­но.

Недо­стат­ки такой так­ти­ки ста­ли оче­вид­ны в бою под Расей­ня­ем в пер­вые дни опе­ра­ции «Бар­ба­рос­са». 23 июня немец­кие тан­ки­сты на тан­ках 35(t) чеш­ско­го про­из­вод­ства при­шли в изум­ле­ние, когда совет­ские КВ из соста­ва 2‑й тан­ко­вой диви­зии про­шли пря­мо сквозь бое­вые поряд­ки их пол­ка, как буд­то не заме­чая отле­тав­шие от их бро­ни 37-мил­ли­мет­ро­вые сна­ря­ды, а потом устро­и­ли бой­ню сосре­до­то­чив­шей­ся поза­ди тан­ков пехо­те. Тан­кам 35(t) при­шлось раз­во­ра­чи­вать­ся и пре­сле­до­вать тяже­лые рос­сий­ские маши­ны. Через какое-то вре­мя им уда­лось обез­дви­жить неко­то­рые из них пря­мы­ми попа­да­ни­я­ми в гусе­ни­цы. Осталь­ные тан­ки повер­ну­ли назад.

Одна­ко один совет­ский КВ зашел слиш­ком дале­ко за линию обо­ро­ны немец­ких войск, и у него кон­чи­лось топ­ли­во как раз в тот момент, когда он 24 июня ока­зал­ся непо­сред­ствен­но перед путя­ми снаб­же­ния 6‑й тан­ко­вой диви­зии. Когда авто­ко­лон­на с топ­ли­вом и бое­при­па­са­ми попы­та­лась прой­ти мимо это­го тан­ка, кото­рый казал­ся под­би­тым и бро­шен­ным, совет­ские тан­ки­сты откры­ли огонь и под­би­ли 12 гру­зо­ви­ков. Бата­рея 50-мил­ли­мет­ро­вых про­ти­во­тан­ко­вых ору­дий нача­ла обстре­ли­вать КВ высо­ко­ско­рост­ны­ми сна­ря­да­ми. Одна­ко рус­ский мед­ведь уни­что­жил их огнем из сво­е­го ору­дия. Затем нем­цы попы­та­лись поста­вить в 700 мет­рах от рус­ско­го тан­ка более мощ­ную 88-мил­ли­мет­ро­вую зенит­ную пуш­ку, что­бы уни­что­жить его, Но и она была под­би­та еще до того, как смог­ла при­стре­лять­ся по цели. Ночью немец­кие сапе­ры попы­та­лись скрыт­но подо­брать­ся к тан­ку и уни­что­жить его ран­це­вые под­рыв­ны­ми заря­да­ми. Но когда сапе­ры при­бли­зи­лись к тан­ку и сде­ла­ли послед­ний рывок, загро­хо­та­ли его пуле­ме­ты, и немец­кая ата­ка была сорва­на. Гене­рал Эрхард Раус был сму­щен и встре­во­жен тем, что один-един­ствен­ный рус­ский танк сумел на 24 часа сдер­жать наступ­ле­ние целой тан­ко­вой диви­зии. Поэто­му на сле­ду­ю­щие утро он начал наступ­ле­ние с уча­сти­ем тан­ков, пехо­ты и артил­ле­рии. Эки­паж был оглу­шен неод­но­крат­ны­ми попа­да­ни­я­ми, в том чис­ле, несколь­ки­ми из зенит­ных ору­дий, кото­рые про­би­ли бро­ню. Нако­нец немец­кие пехо­тин­цы взо­бра­лись на кор­пус тан­ка. Одна­ко в этот момент баш­ня нача­ла пово­ра­чи­вать­ся! Нем­цы поспеш­но забро­са­ли эки­паж гра­на­та­ми через отвер­стия, про­де­лан­ные сна­ря­да­ми в броне, и геро­и­че­ское сопро­тив­ле­ние совет­ских тан­ки­стов было слом­ле­но.

Шок под Каме­не­во

Несмот­ря на устра­ша­ю­щую бро­ню и гроз­ную огне­вую мощь тан­ков Т‑34 и КВ, вер­махт одер­жи­вал побе­ду за побе­дой. Окру­жив и уни­что­жив в сен­тяб­ре меся­це более чем 600-тысяч­ную совет­скую груп­пи­ров­ку под Кие­вом, нем­цы нача­ли про­дви­же­ние в сто­ро­ну Моск­вы. Острие наце­лен­но­го на совет­скую сто­ли­цу бро­ни­ро­ван­но­го копья воз­глав­лял коман­дир бое­вой груп­пы 4‑й тан­ко­вой диви­зии Эбер­бах. В состав этой обще­вой­ско­вой груп­пы вхо­дил мото­цик­лет­но-пехот­ный бата­льон, пять тан­ко­вых рот (тан­ки Pz III и Pz IV), а так­же девять 88-мил­ли­мет­ро­вых ору­дий на мех­тя­ге. Утром 6 октяб­ря 1941 года эта груп­па про­рва­ла обо­ро­ну пехо­ты и лег­ких тан­ков Т‑26, кото­рые защи­ща­ли дерев­ню Каме­не­во под Мцен­ском, что в 270 кило­мет­рах от Моск­вы. Но когда тан­ки дви­ну­лись по доро­ге в сто­ро­ну Тулы, они под­верг­лись уда­ру со сто­ро­ны груп­пы Т‑34 и КВ, кото­рый был нане­сен по лево­му флан­гу на откры­той мест­но­сти. Ночью пол­ков­ник Миха­ил Кату­ков спря­тал свою 4‑ю тан­ко­вую бри­га­ду в заса­де, и теперь совет­ские маши­ны сосре­до­то­чи­лись и нанес­ли удар по немец­ким поход­ным поряд­кам. Спеш­но выдви­ну­тые на высо­ты тяже­лые ору­дия нача­ли под­би­вать совет­ские тан­ки, но их было слиш­ком мало, что­бы сдер­жать наступ­ле­ние. Бро­ни­ро­ван­ная орда захва­ти­ла высо­ты, раз­да­ви­ла несколь­ко ору­дий сво­и­ми гусе­ни­ца­ми и нача­ла жесто­ко рас­прав­лять­ся с тан­ка­ми Pz, у кото­рых были более сла­бые пуш­ки. Един­ствен­ным плю­сом для нем­цев было то, что на малом рас­сто­я­нии они име­ли боль­ше шан­сов про­бить тол­стую рос­сий­скую бро­ню выстре­ла­ми в боко­вую часть.

Посре­ди все­го это­го хао­са, учи­нен­но­го рус­ски­ми тан­ка­ми, Эбер­бах сумел орга­ни­зо­ван­но отсту­пить, поте­ряв чуть боль­ше десят­ка машин и под­бив восемь рус­ских тяже­лых тан­ков (по немец­ким под­сче­там). На сле­ду­ю­щий день пошел пер­вый зим­ний снег. Спу­стя три неде­ли вер­махт сумел взять под свой кон­троль рай­он Мцен­ска, одна­ко Кату­ков сво­им контр­на­ступ­ле­ни­ем замед­лил тем­пы про­дви­же­ния немец­ких войск, кото­рые подо­шли к Москве лишь тогда, когда уда­ри­ли суро­вые рус­ские моро­зы, окон­ча­тель­но оста­но­вив­шие их наступ­ле­ние.

Эта побе­да доро­го обо­шлась рус­ским. Крас­ная армия к декаб­рю 1941 года поте­ря­ла 900 тан­ков КВ‑1 и 2 300 тан­ков Т‑34.

Нена­деж­ный сталь­ной зверь

До кон­ца 1943 года Сове­ты постро­и­ли более четы­рех тысяч тан­ков КВ‑1, посте­пен­но созда­вая все новые моде­ли, на кото­рые, несмот­ря на их вес, наде­ва­ли все новую и тяже­лую бро­ню. Куль­ми­на­ци­ей этой тен­ден­ции ста­ла модель 1942 года КВ-1К, у кото­ро­го была 76-мил­ли­мет­ро­вая новая пуш­ка ЗиС‑5, а мак­си­маль­ная тол­щи­на бро­ни состав­ля­ла 130 мм. Но ско­рость это­го тан­ка по доро­ге не пре­вы­ша­ла 27 км в час. Эти маши­ны сыг­ра­ли важ­ную роль в совет­ских наступ­ле­ни­ях 1942 года. Так­же была созда­на серия из 70 тан­ков КВ‑8, кото­рые вме­сто ору­дия осна­ща­лись огне­ме­та­ми.

Тем не менее, хотя маши­ны КВ были прак­ти­че­ски неуяз­ви­мы для немец­ких тан­ков началь­но­го пери­о­да вой­ны, обзор из них был ужас­ный, а транс­мис­сия очень часто лома­лась. Мно­го­чис­лен­ные полом­ки и низ­кая ско­рость вели к тому, что тан­ки КВ‑1 отста­ва­ли от Т‑34, вме­сте с кото­ры­ми они долж­ны были дей­ство­вать в бою.

При­знав, нако­нец, эти вопи­ю­щие недо­стат­ки, совет­ские заво­ды нача­ли про­из­во­дить более лег­кий танк КВ-1С с умень­шен­ной до 75 мм тол­щи­ной бро­ни. Кро­ме того, там была дора­бо­та­на транс­мис­сия, и в тан­ке появи­лись смот­ро­вые щели. Эта более надеж­ная маши­на мог­ла раз­ви­вать ско­рость до 45 кило­мет­ров в час.

Но к тому вре­ме­ни у нем­цев появи­лись новые тан­ки с усо­вер­шен­ство­ван­ной бро­не­вой защи­той и длин­но­стволь­ны­ми пуш­ка­ми калиб­ра 75 и 88 мм, сна­ря­ды кото­рых про­би­ва­ли преж­де неуяз­ви­мую бро­ню КВ. Хотя тан­ки КВ по-преж­не­му явля­лись доста­точ­но проч­ны­ми, они были очень доро­ги в про­из­вод­стве и обла­да­ли недо­ста­точ­ной огне­вой мощью.

По этой при­чине КВ‑1 был обре­чен и ото­шел на вто­рой план, в отли­чие от надеж­но­го Т‑34. В сра­же­нии на Кур­ской дуге летом 1943 года (это была бит­ва тан­ко­вых тита­нов) участ­во­ва­ло лишь несколь­ко бата­льо­нов КВ. Новые немец­кие «Тиг­ры» и «Пан­те­ры» пол­но­стью их пре­взо­шли.

Для про­ти­во­дей­ствия этой угро­зе совет­ские заво­ды выпу­сти­ли 148 тан­ков КВ-85с с 85-мил­ли­мет­ро­вым ору­ди­ем, кото­рые ста­ли вре­мен­ной мерой. Но в это вре­мя кон­струк­то­ры уже нача­ли рабо­ту по уста­нов­ке 85-мил­ли­мет­ро­вой новой пуш­ки на танк Т‑34. А на сме­ну КВ при­шли тан­ки «Иосиф Ста­лин» (ИС), кото­рые име­ли более совер­шен­ную бро­ню и воору­же­ние. Тем не менее, неболь­шое коли­че­ство тан­ков КВ‑1 оста­ва­лось в бое­вых поряд­ках до кон­ца вой­ны. Сре­ди про­че­го, они участ­во­ва­ли в сня­тии бло­ка­ды Ленин­гра­да, в осво­бож­де­нии Кры­ма и в наступ­ле­нии в Мань­чжу­рии в авгу­сте 1945 года про­тив япон­цев.

Несмот­ря на пре­вос­ход­ную бро­ню, тан­ку КВ недо­ста­ва­ло подвиж­но­сти, надеж­но­сти, и он не смог добить­ся таких успе­хов, кото­рые про­де­мон­стри­ро­вал зна­ме­ни­тый Т‑34. Кро­ме того, они были очень доро­ги в про­из­вод­стве. Одна­ко дан­ные обсто­я­тель­ства не меня­ют тот факт, что эти гроз­ные тан­ки и их эки­па­жи сыг­ра­ли важ­ней­шую роль в чрез­вы­чай­но труд­ные пер­вые меся­цы вой­ны.

Себастьен Роб­лин име­ет сте­пень маги­стра Джор­джта­ун­ско­го уни­вер­си­те­та в обла­сти раз­ре­ше­ния кон­флик­тов. Он рабо­тал пре­по­да­ва­те­лем в соста­ве Кор­пу­са мира в Китае. Роб­лин регу­ляр­но пуб­ли­ку­ет ста­тьи по вопро­сам без­опас­но­сти и воен­ной исто­рии на сай­те War is Boring.

Читай­те подроб­но­сти в новом выпус­ке The National Interest.