Американцы должны осознать последствия мобилизации в случае войны, пишет The National Interest. Вырисовывается перспектива масштабного конфликта с Китаем, однако общество к нему не готово.
Американцы в своей массе не осознают ни к каким последствиям для общества приведет конфликт с равным противником, ни того, какой мобилизации национальных сил это потребует. Во время Второй мировой важную роль в подготовке и проведении крупных боевых операций на европейском и тихоокеанском театрах сыграл частный сектор. Коммерческие верфи строили военные корабли, автомобильные заводы собирали бомбардировщики, а компании по производству игрушек — компасы и оружейные комплектующие. Чтобы лучше координировать эту деятельность, федеральное правительство сформировало Совет по военному производству и Национальный совет по военному труду — эти организации контролировали цены, вводили ограничения, регулировали зарплату, национальные закупки и поставки, а также управляли капиталом и ресурсами в условиях военного времени. А простым американцам каждый день приходилось чем-то жертвовать.
В 1950 году Конгресс принял Закон о военном производстве, который закрепил полномочия военного времени. Закон был применен в 2020 году во время пандемии коронавируса, когда американцы столкнулись с нехваткой предметов медицинского назначения, перебоями в работе медицинских учреждений и плохим снабжением. США следовало бы извлечь уроки и внести соответствующие коррективы. Во время Второй мировой американское общество охватило чувство единства и национальной решимости. Но в пандемию всё сложилось совсем иначе, и она может послужить своего рода поучительной историей, как будет выглядеть настоящая мобилизация военного времени.
Коронавирус переполошил американцев, и волна первой паники вызвала в стране нехватку основных предметов домашнего обихода, не связанных ни с коронавирусом, ни с медициной — люди сметали даже туалетную бумагу. Правительственные чиновники поспешили ввести драконовские ограничения и добровольно затормозили всякую экономическую деятельность на несколько месяцев. Военные приостановили текущие задания, прекратили основную часть учений и мероприятий и отозвали ряд кораблей в порт из-за заболевших на борту. Когда же начались обсуждения, как вновь открыть экономику и поддержать общество, политики выступили с сугубо партийных позиций и даже общенациональные вопросы здравоохранения увязали с собственными политическими целями, игнорируя при этом реальные проблемы и политические вызовы. Результатом стала катастрофа — особенно для детей и душевного здоровья нации.
Эти просчеты руководства сложно переоценить: политики раскололи нацию, еще больше подорвали доверие к институтам США, не смогли выработать четкой национальной стратегии и даже затеяли междоусобицу с чиновниками от здравоохранения. СМИ же больше затыкали рот разумной политической дискуссии, чем искренне искали истину. В итоге, наотрез отказавшись от мер, способных подорвать сложившуюся идеологему, ни элиты, ни и пресса не решили повседневных проблем американцев и не вселили в них чувства спокойствия и уверенности. Этот негибкий, невосприимчивый и даже несколько авторитарный подход почти не изменил траекторию пандемии, зато создал новые проблемы в здравоохранении.
Сегодня вырисовывается перспектива масштабного конфликта с иностранными соперниками, однако американское общество к нему не готово. Чтобы решить этот вопрос, президент Джо Байден должен доступно изложить смысл и последствия недавно принятой Стратегии национальной безопасности (СНБ). При помощи Конгресса администрация должна обеспечить четкие законодательные рамки для национальной мобилизации в случае крупномасштабного конфликта. Американцы должны понимать, чтó произойдет и как сильно эта война скажется на их повседневной жизни, будь то в Европе или в южной части Тихого океана. Федеральное правительство со своей стороны должно предлагать и разъяснять решения в важнейших секторах — на производстве, в снабжении и энергетике.
В таком сценарии в центре внимания окажется производство. Например, если разразится война с Китаем, американские компании наверняка уйдут из страны (добровольно или по приказу Пекина). Это приведет к немедленному скачку производственных затрат и задержке поставок самых обычных товаров. С аналогичными проблемами из-за прямых или косвенных последствий региональной войны столкнутся другие предприятия по всей Азии. США уже показали, что компенсировать глобальные сбои в производстве они не готовы. Администрация Байдена и Конгресс попытались решить эту проблему, приняв законы о чипах и науке, чтобы стимулировать внутренние исследования и производство полупроводников, важнейшей комплектующей целого ряда отечественных товаров. Но и американская промышленность столкнулась с проблемами на рынке труда и в сфере экологического законодательства. Поэтому в случае сокращения сегодня экспорта промышленных товаров из Азии США не смогут компенсировать его объем. Следовательно, товаров на американских полках поубавится при неизменном спросе, а инфляция усугубится.
Масштабная война повлечет за собой еще большие сбои в глобальных цепочках поставок, чем пандемия коронавируса. Ежегодно через Тайваньский и Малаккский проливы текут товары на триллионы долларов. Если эти водные пути закроются из-за войны, стоимость доставки подскочит, спрос на авиаперевозки резко вырастет, а взаимные эмбарго еще сильнее усложнят экономическую ситуацию. Экспорт промышленных товаров подорожает, а их доставка до места назначения будет занимать больше времени.
Наконец, тяжело переоценить важность энергетического кризиса, и его необходимо решать безотлагательно. США не смогут щелкнуть тумблером и в одночасье перейти к «зеленой» экономике — переход будет долгим. Между тем (холодные) войны ведутся за счет энергии, и никто не знает об этом лучше, чем Европа, которая уже ощутила огромный скачок цен на энергоносители, а ведь с наступлением зимы ситуация грозит ухудшиться. США должны восстановить энергетическую независимость и вкладываться в нефть, природный газ и атомную энергию. Стратегический запас нефти сократился до самого низкого уровня за почти сорок лет. Он призван не допустить серьезных перебоев в поставках нефти, но эта цель нарушается на наших глазах. По оценкам, к 2028 году стратегический запас может сократиться до 250 миллионов баррелей — это на 67% меньше, чем в 2010 году.
Подробнее читайте в новом выпуске The National Interest.
